«Неплохо полицаи живут», – подумал Зотов. БА-20 – легкий, скоростной бронеавтомобиль с пулеметом, незаменимый в разведке, а БА-10 – машина серьезная, вооруженная, помимо двух пулеметов, 45-миллиметровой танковой пушкой. Вот ларчик со школой и приоткрылся. Подойти на БА-10 и жахнуть бронебойным, мало не покажется. Калибр у пушечки маловат, стену вряд ли пробьет, а пулеметные точки давить – самое то.
– Десятка не на ходу. – Попов безжалостно развеял мечту. – Двиган в разборе и кардан надо менять. Толковому механику работы дня на два, если с помощниками и запчастями.
– А орудия?
– Две сорокапятки и полковушка семьдесят шесть миллиметров.
– Уэсвэшка или «бобик»?
– «Бобик», – в кои-то веки порадовал Попов.
Это уже было что-то, 76-миллиметровое полевое орудие натворит дел в умелых руках. Со стороны школы ожесточенно застрекотал пулемет, ударили винтовочные залпы.
– Веди, – коротко приказал Зотов.
Бывший предатель бегом кинулся со двора. Пушка стояла под навесом, через три дома, на самой околице. Приземистое, несуразное с виду орудие, с коротким, словно обрезанным на середине стволом. Тяжеленная дура, в боевом положении весящая добрую тонну.
– Боеприпасы?
– Три ящика бронебойных, два фугасно-осколочных.
– Поехали!
Орудие облепили со всех сторон, как пыхтящие, матерящиеся, нещадно вспотевшие муравьи. Лафет оторвался от земли, колеса с натугой покатили по мягкой земле. Зотов чувствовал, как разрываются мышцы. Никогда не завидовал полковым артиллеристам, на войне им достается самая тяжелая, грязная и опасная работенка, хуже лишь у танкистов, эти вообще смертники в своих железных гробах. Рядом отдувался покрасневший Шестаков, цедя проклятия сквозь сжатые зубы. Доволокли до деревенской улицы – стало полегче, обрезиненные колеса завращались быстрей. Показалась школьная крыша, обшитая листами крашеного металла. Мимо пробежали партизаны и пропали за поворотом. Перестрелка чуть поутихла, со стороны школы садили одиночными.
Спрятавшись за обветшавшей избой и густющими зарослями терновника, «бобика» выкатили на прямую наводку. Дистанция метров сто пятьдесят.
– Артиллеристы есть? – спросил Зотов.
– Я! – чертом из табакерки подскочил партизан в драном ватнике.
– Наводчик?
– Заряжающий.
– М-мать. Ладно, выкрутимся. Осколочно-фугасный, заряжай! – Зотов приник к панораме. Давненько не имел дела с артиллерийским прицелом, года, почитай, с тридцать восьмого. Ничего, это как на велосипеде, рефлексы не забываются. Школа застыла в мутном окуляре. Времени хватит на два, максимум три выстрела, потом располосуют из пулеметов. Ну, понеслась.
– Огонь!
Оглушительно грохнуло, орудие взбрыкнуло ретивым конем и окуталось облаком белого вонючего дыма. «Лишь бы не перелет», – пришла запоздалая мысль. С ездой на велосипеде Зотов ошибся. Снаряд ухнул к подножию стены, ковырнув пласт земли и разворотив кладку. Пулемет ошарашенно примолк, но тут же заработал вновь. Зотов отдал должное невидимому стрелку. Полицай мгновенно сориентировался на вспышку и дым. Пули принялись резать терновник, одна дзинькнула в щит и отрикошетила, злобно визжа.
– Заряжай! – заорал Зотов, колдуя с прицелом. – Огонь!
Снаряд угодил в окно второго этажа и разорвался внутри. Рамы вылетели наружу, крыша вспучилась. Школа лопнула, как консервная банка, брошенная невскрытой в костер. Ощерилась зубьями искореженного металла и сломанных балок. Попадание встретили радостным воем. Полицейские пулеметы заткнулись.
– Заряжай! – Зотов азартно завращал барабан прицела. Надо долбить, раз удача поперла.
Выстрелить не успели. В окне школы задергалось белое полотнище и испуганный голос заорал:
– Не стреляйте! Сдаемси!
– Вот и повоевали, всем спасибо, – невозмутимо сказал Шестаков и уселся на лафет, набивая табачком самокрутку.
– От орудия ни на шаг, – приказал Зотов и опрометью кинулся через улицу. Решетова нашел на прежнем месте. Капитан заключил Зотова в объятия и прокричал:
– Ну и стервец ты, Витя! Щелкнул орешек! Спасибо, дорогой!
– Да не на чем, – поскромничал Зотов. – Школу окружили?
– Обижаешь. Пошли пленных вязать.
Они подобрались ближе, и Решетов гаркнул, сложив ладони в подобии рупора:
– Эй, в школе! Выходи по команде, оружие на землю! Первый пошел!
После короткой паузы дверь распахнулась, показался сутулый, втянувший голову в плечи мужик. Засеменил в сторонку и неуклюже бросил винтовку.
– Следующий!
Всего из школы вышли девять человек. Полуодетые и босые, они сбились плотной испуганной кучей.
– Все?
Пленные нерешительно затоптались. Полицай в годах, со шрамом на небритой щеке, тихонечко отозвался: