– «Фогельзанг», – посмаковал слово Решетов, развалившийся на мягком кожаном диване, невесть каким образом оказавшемся в этой глуши. – Красиво, черт побери. Звучит словно название экспериментальной противотанковой пушки.
– Птичья трель, – дословно перевел Зотов.
– Ого, я говорю – красиво! – Решетов поглядел уважительно. – По-немецки шпрехаешь?
– Самую малость, – уклонился от ответа Зотов. – Основы по верхам нахватал, объясняться худо-бедно умею.
– А я все хотел выучить, да не срослось, – посетовал Решетов. – Двух слов не свяжу. Лень-матушка, да и не даются мне языки. В школе немка была, Зинаида Францевна, ужасно злющая: черная юбка, пиджак, никакого макияжа, очки на носу. Всю кровь мне повыпила своими глаголами. Ситцен, стехен, стеллен – брр. Однажды я ей в сумку крысу дохлую кинул, думал, развизжится или в обморок упадет. А она глянула, поморщилась, вытащила за хвост и спрашивает: «Вессен арбайтен, кинде?» Все, понятно, молчат. А она карами всему классу грозит. Ну я и встал. Она директору капнула, скандал был, шутка ли, поведение, порочащее гордое имя советского школьника. Хотели из пионерии гнать…
– Хулиган ты, – мягко пожурил Зотов и углубился в расстрельный список, составленный Поповым по горячим следам. Восемь фамилий с кратким списком грехов. Предстоит работа особой тройки. Ну только без третьего. Сакральное для России число – Троица, бутылка на троих, человеческая жизнь на троих. Такс…
«1. Губанов Андрей Сергеевич, 1907 г. р. Сука и предатель, по его доносам с осени 41-го по весну 42-го схвачены и замучены в застенках: Петр Коврин (партизанский связной), Никита Лукин (секретарь комсомольской ячейки), Данил Константинович Козин (участник Гражданской войны, член ВКП(б). Тому есть многочисленные свидетели.
2. Яковлев Дмитрий Несторович, 1922 г. р., участвовал в разграблении колхозного добра в октябре 41-го, в ходе которого жестоко измордовал председателя колхоза Никиту Титова, впоследствии умершего.
3. Яковлев Нестор Пахомыч, 1888 г. р. Шкура и главный вражина, люто ненавидящий советскую власть. Встречал немцев хлебом-солью. Свел с колхозного двора трех телушек, коня, украл сеялку, двадцать пудов отборного зерна и по мелочи без всякого счета.
4. Яковлев Григорий Несторович, 1917 г. р., вместе с братом убивал председателя колхоза Титова, добровольно вступил в полицию».
Ого, да тут настоящий семейный подряд. Отец и два сына.
«5. Неплюев Данил Михалыч, 1881 г. р., бывший кулак-живоглот, избежавший наказания. Перед войной распускал паникерские слухи, после оккупации сотрудничал с немцами, обеспечивая их продовольствием.
6. Савин Леонид Геннадьевич, 1914 г. р., бывший майор ВВС РККА, дезертир, предатель и сволочь.
7. Кузнецов Сергей Афанасьевич, 1901 г. р., ранее судимый по 76 статье УК РСФСР за активное участие в банде. Осенью сорок первого выдал немцам начштаба, которого укрывал, за что был премирован деньгами и благодарственной грамотой. Грамоту прилагаю.
8. Самохина Анна Петровна, 1916 г. р., шалава и потаскуха, спала с немцами, в чем не раскаивается».
Ничего такой списочек. Восемь фамилий – восемь пуль, всего и делов. А как подал, стервец, прямо писатель, хочется взять и придушить врагов самолично. Но нельзя. Не девятнадцатый год, когда всех подозрительных на березах красиво развешивали.
– Попов! – позвал Зотов.
– Здесь! – В дверь просунулось круглое лицо бывшего командира шемякинской самообороны.
– Заводи смертников по одному.
– Зачем? Там все расписано. Смысл время терять?
– Согласен, – промурлыкал Решетов огромным котом. – Жрать хочется. В расход их по-быстрому, и пойдем к столу.
– А я бюрократ, – состроил умильную рожицу Зотов. – Хлебом не корми, дай из человека жилы тянуть. А потом можно и отдохнуть. Заводи!
Недовольный Попов скрылся из виду. Через минуту в коридоре зашуршало, послышался удар в мягкое и жалобный всхлип. В дверь бочком прошмыгнул субтильный гражданин с плоским нервным лицом, чуть раскосыми глазенками и реденькими усами. За ним Попов, отчего-то взявший на себя роль конвоира. Дел своих, что ли, нет?
– Присаживайтесь. – Зотов взглядом указал на стул. – Фамилия.