– А без речи никак? Я стесняюсь, косноязычен от природы и вообще теряюсь на людях, – попытался откреститься Зотов.
– Понятно, все придется мне делать, – притворно вздохнул Решетов и дал отмашку нетерпеливо мнущемуся Попову. Из школы вывели вереницу приговоренных. Первыми Яковлевы, последним майор Савин, с безвольно болтающейся, как у ватного паяца, головой.
Толпа притихла. Наперерез бросилась бабка, упала на колени, обхватила ноги Яковлева-старшего и завыла:
– На что покидаешь, кормилец? Не пущу!
– Ну чего вы, маманя, чего? – буркнул Яковлев-младший.
– Кровинушки, сыночки мои! – Бабка поползла по земле.
– Отойди, мать, – насупился Яковлев-старший.
– Господи, помоги!
Конвойные оттащили старуху.
«Где же ты раньше была? – подумал Зотов. – Когда кровинушки твои председателя убивали?»
Толпа загомонила, заволновалась.
– Сволочи! – Навозный ком угодил Яковлеву-отцу в грудь. Брошенный камень вскользь задел старшего сына по голове.
– Спокойней, товарищи, самосуда не будет! – гаркнул Решетов. Осужденных построили вдоль глухой стены амбара за сельсоветом.
Решетов набрал грудью воздух и прокричал:
– Эти люди предали нашу советскую Родину! Военно-полевой суд приговорил их к смертной казни! Так будет со всеми сволочами, как бы они ни надеялись на помощь хозяев и безнаказанность. Пусть не сегодня, не завтра, через месяц, через год или после войны, когда Красная Армия добьет фашистскую нечисть в ее логове, – наказание настигнет предателей! Можно прятаться, бежать, но справедливый суд будет. Я в это верю! Товьсь!
Партизаны защелкали винтовочными затворами. Зотов смотрел на Яковлева-младшего. Тридцать минут назад парень готов был бороться, грызть глотки, а сейчас стоял испуганный и жалкий, как все. Приговоренные никогда не бросаются на конвойных, хотя вроде терять уже нечего. На допросах человек может хранить горделивое молчание, плевать в лица следователям и смеяться. Но когда идет по расстрельному коридору, он затравлен и тих. Бравада испаряется, как предрассветный туман. Человек – скотина, живущая надеждой. Пока не спущен курок, он будет надеяться. На счастливый случай, на бога, на дьявола. Жажда жизни будет теплиться до конца.
– Огонь!
Площадь перед сельсоветом утонула в грохоте и терпком аромате порохового дымка. С диким карканьем взметнулось черное воронье. Шесть фигур сползли по стене. В горле запершило. Деревенские испуганно поутихли. Зотову внезапно стало дурно. Он знал ответы на вопросы. Позже, если мы победим, в умных патриотических книжках напишут о вкладе партизан в борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. О разгромленных гарнизонах, о пущенных под откос поездах, о перерезанных линиях связи, о засадах и тяжелых боях. Писатели умолчат об одном и, наверное, главном. Партизаны напоминали жителям оккупированных территорий, что советская власть ушла ненадолго. Советская власть здесь, рядом, и видит каждый твой шаг. Родина не прощает предателей и сволочей. Дальше тебе решать.
Глава 13
Мертвецов утащили за околицу волоком. Ям рыть не стали, бросили в незаконченный участок траншеи и закидали землей. Старуха Яковлева причитала над остывающими трупами сыновей, плач тянулся собачьим скулежом.
Зотов с Решетовым спешно выдвинулись на северную окраину, ждать вестей от разведки, ушедшей проверить болото. Саватеев успел приготовиться к обороне. В окопах расположились два партизанских взвода при четырех пулеметах. До перелеска метров двести по открытому полю, мышь не проскочит. За крайними избами спрятались трофейные минометы: два 82-мм БМ-37 и три ротных 50-мм. Если завяжется бой, перепашут лесок вдоль и поперек, укрыться там негде. Мин бы побольше…
– Движение на опушке, – углядел глазастый Решетов.
– Где?
– Иву расщепленную наблюдаешь? Правей.
Зотов прищурился. На краю рощицы замелькали фигурки людей. Одна, вторая, третья… Вышли не таясь. Враг так не ходит.
– Предупредительный жахнуть? – выдохнул Саватеев.
– Обожди, вдруг наши, – мотнул головой Решетов.
Неизвестные пошли через поле, следом выкатили две телеги на конной тяге.
– Хера, фокусники, – удивился Решетов. – Там же болото. Точно наши.
Зотов уже видел и сам. Впереди чапал Карпин в своем пятнистом маскхалате, с ППШ на груди, рядом Шестаков, за ними Егорыч и пара партизан с белыми галстуками. Где они, черти, телеги добыли? Отряд сопровождали незнакомые вооруженные мужики числом с добрый десяток.
Уставшие лошади с трудом переставляли копыта по пашне, колеса вязли в раскисшей грязи, пока не подвернулась шемякинская дорога. Странный обоз пошел побойчей. Зотов с Решетовым полезли встречать и изумленно раскрыли рты. Из-за мужских спин вышла хитро улыбающаяся Анька Ерохина.