– Добро, – сразу согласился Решетов. – Со мной Есигеев и пара бойцов. Болотом пойдем?
– Ну.
– Тогда через десять минут на околице, у меня еще одно дело есть. – Решетов скрылся с крайне загадочным видом.
– Тикать будем? – поинтересовался Шестаков. От контузии у него не осталось следа.
– Есть возражения?
– Не, я только за, почудили – и хватит.
– Эй, разведка, готовы? – повернулся Зотов к Карпину. – Ночь не спали, небось.
– Пустяки, – беспечно отмахнулся лейтенант. – Мы ребята двужильные. А, Егорыч?
– Трех, – кривовато улыбнулся старшина, протирая затвор пулемета промасленной тряпкой. Егорыч, как и все вернувшиеся из леса, был до чертиков грязен, но его «Дягтерев» блестел прямо девственной чистотой. Словно только с завода.
Решетов, естественно, опоздал. Зотов привел своих на окраину и вместо десяти минут промучился в два раза дольше. Бывшие полицаи по пять-десять человек уходили на восток, держась в стороне от дороги на Кокоревку и исчезая в лесу. Вряд ли эта шалость осталась не замечена немцами. Тем лучше, возможно, деревню больше не будут бомбить. Из проулка выскочили Решетов, Есигеев и еще два бойца. За их спинами, в глубине Тарасовки, нехотя потянулись к небу клубы белого дыма.
– Уходим! – махнул рукой Решетов, проносясь мимо. – Некогда объяснять!
Зотов потрусил рядом и подозрительно спросил:
– Школу поджег?
– Ага. Ублюдки подвальные легко у меня не отделаются. Жаль, бензина мало. Плохо горит.
Зотов покачал головой. Вот упрямый мужик.
Тарасовка осталась за спиной, Шемякино справа. Проскочили место, где отдыхали перед боем. Карпин уверенно вел за собой.
– Мост имени Аверкина. – Лейтенант указал стволом автомата вперед.
Зотов удивленно присвистнул. Интендант потрудился на славу, по всем правилам высокого понтонного искусства. Там, где двое суток назад переходили болотистую речушку по колено в холодной, ржавой воде, теперь соединяла берега добротная гать из сосновых стволов. Не то что телеги – танки пройдут. Солнце спряталось в тучах. Лес встретил нахмуренной тишиной и тяжелым запахом гниющего дерева. Осока сменилась толстым покрывалом влажного мха. С бега пришлось перейти на осторожный, вдумчивый шаг.
– Это Кузьма и Савва, – мимоходом представил Решетов своих.
– Здрасьте, – шмыгнул носом Савва. Кузьма, жилистый мужик с хищным лицом и цепкими глазами, отрывисто кивнул.
– Какой маршрут? – осведомился Карпин.
– На север километра три и потом на запад, через железку, – на ходу прикинул Зотов. – К вечеру будем в отряде.
Карпин сверился с компасом и повел за собой. Зотов постарался привести шальные мысли в порядок. Надо же, не ждал, не гадал, поучаствовал в партизанской операции, в управлении узнают – обзавидуются. Ну или голову оторвут. Полковник Алехин страсть самодеятельности не любит. При трезвой оценке, захват Тарасовки принес плюсов больше, чем минусов, причем на порядок. Уничтожен полицейский гарнизон – это раз. Захвачены трофеи – это два. Аверкиным частично вывезено тяжелое вооружение – это три. Оставшееся уничтожено. Потери минимальны – это четыре. Напомнили населению о себе – это пять. Пощелкали в назидание всякую шушеру – это шесть. Из минусов – активизация немцев, истерика второго секретаря и большие проблемы у гражданских. Можно ли было их избежать? Наверное, нет. Война, мать ее так.
Карпин и Есигеев, идущие головными, синхронно присели. Шорец опустился на задницу, широко расставил ноги и приник к оптическому прицелу. Метрах в десяти лес прорезала заросшая молодым ельником узкая просека.
Есигеев потянул носом ветер, прохладными порывами бьющий в лицо, и сообщил:
– Непорядок, мала-мала.
Решетов жестом выдвинул своих чуть вперед и левее. Лес был настороженно тих, даже птицы исчезли. Зотов на мгновение крепко зажмурился, чтобы снять напряжение с глаз. И, проморгавшись, обнаружил кое-что странное. На краю просеки мелкий рябинник дрогнул против направления ветра и сразу затих, будто и не было ничего. Может, случайность. Чудеса? В чудеса Зотов не верил, жизнь отучила. Крикнуть он не успел. С просеки хлестанула длинная, на весь магазин, автоматная очередь. Следом отрывисто залаял второй автомат. Пули вспороли воздух, крупным градом заколотили по стволам и еловым лапам.
Зотов откатился в сторону и открыл ответный огонь наугад, не жалея патронов. Тот, кто экономит боеприпасы на сверхкороткой дистанции, долго не проживет. Перестрелка гулким эхом взорвала сонное марево. Сочно ударила винтовка Есигеева.
– Назад! Все назад! – заорал Зотов, меняя магазин.