– Ни черта без меня не могут! – пожаловался вернувшийся Марков. – Стадо оленье, а не партизанский отряд! У меня и без того проблем полон рот!
– Михаил Федорыч, помните вы мне про пропавших подрывников рассказывали?
– Чего? А-а, помню. Не вернулись они. Знать отмучился Севастьян Митрич, – Марков тяжело, надрывно вздохнул.
– Вы говорили, их кто-то видел на пути в Локоть.
– Разведчики видели.
– Я могу поговорить с кем-то из них?
– Отчего же нельзя? – Марков одарил подозрительным взглядом и заорал. – Алешка! Алешка, подь сюда!
От группы партизан отделился расхристанный, чубатый парень и опрометью бросился к командиру, придерживая колотящийся о бедро подсумок с автоматными магазинами.
– Ты, Витька, товарищу в подробностях обскажи, как Митрича с Рыжим вы повстречали.
– Новости про них есть? – встревожился Алешка.
– Я говорю в подробностях обскажи, охломон, а не вопросы тут задавай! – Марков погрозил заскорузлым, прокуренным пальцем и спешно рванул в сторону склада.
– Чего рассказывать-то? – растерялся Алешка.
– При каких обстоятельствах видели Савелия Митрича?
Алешка разом принял деловой вид и бодро отрапортовал:
– Мы с ребятами с задания возвращались и возле Черного болота на просеке встретили их. Идем, глядим: батюшки, знакомые лица под елкой. Подошли, поздоровались. Оказалось, Митрича ревматизм закрутил, сидит в три погибели согнутый, за задницу держится. А Рыжий вокруг прыгает, охает. Ну мы деду бросились первую помощь оказывать, спиртом спину растерли, внутря чуточки налили, он и ожил, прямо ножками засучил. А я пока с Рыжим парой слов перекинулся, мы одноклассники с ним. Интересно мне стало, куда они нафасонились. Оказалось, в Локоть, а зачем ясно и так. А до Локтя километров десять, а день уже к вечеру. Спрашиваю: «Ночевать-то где собрались? Старику в тепло надо, а то до Локтя не доведешь». Рыжий меня по плечу хлопнул, отвечает: «Не боись Леха, все схвачено. Есть на полдороге лесничество, туда на постой и определим». Проводили мы их немножко и своей дорогой пошли.
При упоминании лесничества Зотову стало не по себе. Он подавил эмоции и как можно безмятежней спросил:
– Часто там партизаны останавливаются?
– Первый раз слышу, чтобы какой лесник нашего брата привечал, – удивился Алешка. – Но мало ли как, не мое дело, тем более им эту явку надежный человек посоветовал.
– Кто? – Зотов невольно охрип.
– Да Анька Ерохина, знаете?
Зотов пошатнулся, чувствуя, как по спине побежала мелкая, холодная дрожь.
– Идите, Алеша, спасибо, – прохрипел он. Партизан пожал плечами и убежал. Анькин платок мелькал возле кухни. Красивая, ладная, веселая. Он слышал ее переливчатый, жизнерадостный смех. Первым порывом было подойти и прострелить мрази башку. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два. Ребенок, безвыходная ситуация, раскаяние, слезы, все это просто дешевый, постановочный фарс. И Зотов, сука, купился. Купился, словно безмозглый пацан, на улыбку, доброе слово и сиськи. Бравая разведчица Анна Ерохина, гордость партизан брянских лесов, посоветовала Митричу остановится у своего давнего и хорошего знакомого Трофима на затерянной заимке среди полей и лесов. Знала она чем промышляет Трофим? Да естественно знала и послала старика и рыжего парнишку на верную смерть. Мотив? Ничего, мы непременно выясним и тогда спросим с каждого...