– Выпьем с горя, где же кружка? – Решетов рухнул за стол.
– Можно, – Зотов сел на обрубок бревна. – Но я чего бы поел, не жрамши с утра.
– Пакшин, осталось чего? – спросил Решетов.
С нар сполз угрюмый мужик с ветвистым шрамом через всю левую щеку и глазами отъявленного душегуба.
– Всех не прокормишь, – пробасил он, звеня посудой.
– Не жадься, – укорил Решетов.
– Чего за кипишь в лагере был? – поинтересовался Кузьма. – Вроде пальба. Мы не полезли, ну его нахер.
– И правильно, – похвалил Решетов. – Молодцы, пускай командира заживо убивают. Это мы с Лукиным сцепились.
– Я его давно пристрелить предлагал, – скривился Кузьма и было не ясно, шутит он или нет. Уточнять Зотов не стал, и без того ловя на себе недобрые взгляды. Чужим тут явно не рады.
– Экий ты кровожадный, Кузьма, – рассмеялся Решетов. – Ничего страшного, Марков разнял.
– Лукин, сука, злопамятный, непременно отмстит.
– Пусть попробует, – беспечно отмахнулся Решетов. – Не до этого ему сейчас, Марков поставил задачу: Лукина угнал Кокоревку оборонять, а мы поутру отправляемся обеспечивать охрану совета командиров.
Есигеев перестал точить нож, Пакшин замер с котелком, в обрушившейся тишине шипело в лампе горящее масло. Партизаны обменялись многозначительными взглядами. Новость явно тут ждали.
– Выходит, назначили, – напрягся Кузьма. Глаза под кустистыми бровями сверкнули.
– Назначили, – подтвердил Решетов. По землянке пробежал сдавленный шепоток. Люди вышли из секундного ступора и вернулись к делам, словно и не было ничего.
– Ну вот, дождались. А этого чего привел? – Кузьма стрельнул взглядом на гостя.
Зотову этот взгляд совсем не понравился: мимолетный, изучающий, злой. Так смотрят работницы общепита и палачи. На повара заводской столовки Кузьма был не очень похож.
– Значит так надо, Кузьма, – голос Решетова чуть изменился. В воздухе повисло напряжение и тут же пропало.
– Тебе видней, командир, – Кузьма отвел глаза, потеряв к Зотову интерес.
– Ешь, – Пакшин с грохотом поставил на стол котелок.
– Спасибо, – от всей души поблагодарил Зотов, беря ложку и хлеб.
– Не подавись, – Пакшин завалился на нары.
Грубость и провокации Зотова не обескуражили. Так бывает, если чужой попадает в замкнутый коллектив. Показное дружелюбие куда хуже. Люди не обязаны тебе доверять, люди вообще никому ничего не должны. Он запустил ложку в застывшую пшенную кашу, сдобренную салом и жареным луком. Господи, вкуснее ничего не едал. Недаром говорят: голод - лучшая приправа.
Решетов налил разведенного спирта, выпили, не чокаясь и без тостов, словно воду. Пищевод обожгло, в животе набух и взорвался огненный шар, заливая тело приятным теплом. Голова закружилась.
– Осторожно хавай, смотри, чтобы брызги не полетели, – Решетов, сдув крошки и мусор, бережно расстелил на столе карту.
Зотов удивленно вскинул бровь. Карта была примечательная: подробнейшая километровка с прорисованным перепадом высот и немецкими надписями.
– Трофейная, – пояснил Решетов. – С немецкого полковника взял. Полный портфель документов в Москву самолетом отправили, мне за них Красную Звезду обещали, второй месяц жду. Ну ничего, мы люди не гордые, а карту пригрел, каюсь. У нас таких нет, аэрофотосьемка тридцать девятого года, немцы летали, как дома. Дружба, матрешка, карашо. Золото, а не карта. Каждый кустик виден, каждая тропочка.
Насчет каждого кустика он конечно преувеличил. Но качество потрясающее, тут спору не было, все, как на ладони: дороги, опушки, болота, домики в селах и деревнях. По таким картам немецкие дивизии и поперли железным потоком.
– Совет будет тут, – Решетов ткнул остро отточенным карандашом в неприметную полянку посреди сплошной массы лесов.
– А что там? – Зотов ничего приметного не заметил и даже перестал жевать. Точка в глухом лесу юго-западнее Кокоревки, близь от лесной дороги на Холмечи.
– Урочище Брюховатое. До революции селонатри десятка дворов. В гражданскую нагрянула банда, жителей перерезали, домишки сожгли. Так Брюховатое и не возродилось, место проклятым стало считаться. Дескать мертвецы невинно убиенные в окрестностях шастают. Пф, бабкины сказки. Из построек церковь осталась, крепкая, кирпичная, почти и не обветшала совсем. Для наших целей самое то. Кругом глухомань и болота, зайчики прыгают, дорога заросла, до ближайшего жилья десять верст через лес.