– С хрена ли? – удивился Кузьма.
– А потому что я так сказал, – в упор посмотрел на него Зотов. – Это наш последний и единственный шанс выманить убийцу и ухватить за причинное место. Для всех взрыв останется несчастным случаем, Михаил Федорович лично объявит об этом по лагерю. Я хочу, чтобы убийца думал, что остался незамеченным. Списывайте на самоподрыв, упоминайте о возможном участии Лукина, мне все равно. Пусть убийца занервничает и сделает следующий шаг. Ясно?
– Ясно, – Марков машинально кивнул.
– И главное, – Зотов понизил голос. – Мы распустим слух, будто Решетов тяжело ранен, и помочь в наших условиях ему невозможно. Это ляжет на плечи доктора и медсестер. И это не игрушки, девчата, настоящее дело.
Медсестры переглянулись и закивали, глазенки блестели. Еще бы, безвылазно сидеть при санчасти, а тут сразу чуть ли не боевая операция.
– Михаил Федорович, – продолжил Зотов. – Запустит дезу, мол через сутки за Решетовым прилетит самолет для эвакуации на Большую землю. Все-таки герой, заслуженный партизан, Центр вполне может пойти на эвакуацию, подозрений это не вызовет. А теперь, товарищ командир, поставьте себя на место убийцы. Вы почти достигли цели, но жертва уплывает из рук и скорее всего навсегда. Ваши действия?
– Попытаюсь закончить начатое, – без раздумий ответил Марков и хлопнул по бедрам. – Убийца придет за Решетовым следующей ночью!
–А может и днем, – хищно осклабился Зотов. – И мы будем его поджидать.
– Ага, так он и полезет, зная, что вы тут сидите, – скептически хмыкнул Ивашов, закончив зашивать голову капитана. Решетов в себя так и не пришел.
– А уж это моя забота, – откликнулся Зотов. – Ваша задача распустить слухи и держать языки за зубами. Дальше…, дальше как получится. Расставим ловушку и посмотрим, кто в нее попадет. Эту ночь и следующий день при Решетове всегда должен кто-то быть. Лучше всего сестрички и доктор. И поблизости должна ошиваться пара бойцов. Никого не пускать.
– Сделаем, – кивнул Кузьма. – Пусть только сунется, порежу на ремни.
– Начинаем операцию «На живца», – Зотов обвел партизан пристальным взглядом. – А я пока поищу АнюЕрохину. За дело!
***
Зотов, Карпин, Шестаков и Воробей покинули отряд затемно. Невыспавшиеся, опухшие, злые, как черти. Зотов уходил с тяжелым сердцем. Мысли в голову лезли поганые: а если кто проболтается? Если рыбка соскочит с крючка в последний момент? Если не поведется на блеф? Если, если, если…, так и сходят с ума. Весь план - авантюра чистой воды. И козырь в этой игре только один: убийце нужен Решетов. Убирая бойцов группы по одиночке, он все это время шел к капитану, Решетов - его главная цель. А когда цель начнет ускользать из рук, убийце придется действовать, торопиться. А где торопливость, там и ошибки. Следующая ночь станет решающей. Главное, чтобы преступник задергался. Добраться до Решетова в санчасти - для него единственный шанс. Ну может и не единственный, вдруг попробует напасть по дороге на аэродром или прокрасться в самолет. Но эти варианты очень уж сложные и ненадежные. Риск потерять жертву слишком большой. Останется ночь и лазарет. Зотов, на месте убийцы так бы и поступил.
Решетов пришел в себя около двух часов по полуночи, страшный, похожий на ожившего мертвеца. Ругался страсть. Известия о смерти Есигеева шарахнуло капитана обухом по голове. Выслушал план Зотова и ничего не сказал, только глаза загорелись недобрым огнем. Часовой Фома очнулся чуть раньше. Лежал в углу колодой, потом резко задергался и сел, осматриваясь безумным, ошарашенным взглядом. Случившееся помнил смутно: стоял на посту, никого не трогал, на тропе появился человек в плащ-палатке. Человек и человек, по лагерю постоянно кто-то шастает, даже и в темноте. Лицо Фома, понятно, не разглядел. Человек вроде как мимо шел, буркнул неразборчивое приветствие, Фома хотел вежливо ответить и поймал удар по башке. В доказательство горе-часовой болезненно мычал, предъявляя горемычную голову, с огромной багровой шишкой на ладонь выше левоговиска. Один точный и сильный удар, работа профессионала. С левой стороны, значит преступник правша. М-да, не густо, жаль Лукина нет, для бравого майора работы непочатый край. Можно девяносто процентов отряда смело арестовывать и пытать до полного удовлетворения садистских потребностей.
К рассвету весь отряд знал, ночью у решетовцев рванула граната. По глупости, ясно. Один убит, много раненых, сам Решетов в крайне тяжелом состоянии, Ивашов борется за жизнь капитана. Счет идет на часы, требуется срочная операция, нужны медикаменты, кровь и врачи. Пришлось пренебречь всеми правилами безопасности и выйти на связь с Большой землей. Центр дал добро на эвакуацию. Скоро будет самолет, риск огромный, но другого выхода нет, борт попытается всеми правдами и неправдами прорваться через немецкую ПВО. Пружина крысоловки взвелась.