— мне нужно в ванную. — он не узнал свой голос. Хриплый, с надрывом и выпадающими буквами в словах. — Вода есть?
Ее зрачки были расширены, от них глаза казались практически черными. Она медленно встала с его колен, оправила задравшуюся юбку, прошла по коридору и щелкнула выключателем. На деревянных ногах Виталий прошел в уборную и закрыл за собой дверь. Ледяная вода обожгла шею, колючими ручейками стекала по открытой груди.
Ну, что казанова хренов? С расстегнутыми, млять, пуговицами. Обрадовался? Распетушился! Губы раската-а-ал! А хороши губы то, вся она хороша, только не для тебя. Слюни подбери, соблазнитель юных девиц, и вали давай отсюда! Ви-та-лий. Не для тебя мамка розу растила.
Ему казалось, что он пробыл в ванной совсем не долго. Но, вернувшись на кухню, обнаружил, пустой стол, накрытый скатертью и отодвинутый к окну. Перемытую и расставленную на полотенце посуду.
Александра стояла прислонившись у окна, опершись руками на подоконник, и смотрела на него нечитаемым взглядом. О мгновениях между ними говорили только влажное мерцание в глубине ее зрачков и припухшие от поцелуев губы. Боль в паху вернулась.
— Мне нужно уйти. Я не должен был… мы не должны были… Мне не нужно было приходить.
— Я не смогу сейчас закрыть тебя обратно. — Она не двинулась. Только хрипло произнесла, — Не сегодня.
— значит и не надо.
Глава 8
Вода шумно билась о гладкую поверхность раковины. Весь пол, стены и платье уже были мокрыми. Плевать. Саша подняла глаза и уставилась на свое отражение в зеркале. Лицо с черными потеками туши, растрепанные локоны и дорожки от слез. Панда. Одинокая, несчастная панда. Отвратительное зрелище. Ведь знала, что он не придет. Не придет совсем, а не только сегодня. Последний разговор все расставил по своим местам. И она даже была благодарна ему за это. Сама бы не решилась закончить это подобие отношений сама. Но, черт, как же больно!
— в субботу ребята придут. Даже Мишка с Сергеем сказали будут. Представляешь? — девушка с замиранием сердца ждала ответ.
— здорово. Отлично вам посидеть. — парень ответил на автомате, не отрываясь от своего занятия. Последние полчаса он сосредоточенно собирался.
— тебя не будет? — она очень старалась сделать голос ровным, но он все равно предательски дрогнул. Антон продолжал молча складывать вещи в сумку. Его молчание затапливало все пространство, вытесняя все предметы, звуки и чувство времени. До нее очень медленно доходило. Как произнести это вслух?
— ты уезжаешь? — губы непроизвольно дернулись.
— да.
— надолго? — внутри все заледенело. Она уже знала ответ.
— да.
— Антон… — К искривленным эмоциями губам добавились закипающие в уголках глаз слезы. Внутри все болезненно сжалось.
— да. Я уезжаю. Надолго. Насовсем. Не вижу смысла оставаться, если нет разницы.
— разницы в чем? — Зачем она это спрашивает? Какое это имеет значение? Ведь все и так понятно.
— разницы где жить и с кем спать.
Всё, точка. Очень точная формулировка. И самое главное правдивая до отвращения. Отвращения к себе. Зачем тогда это все? Чулки, белье, надежда эта глупая? Зачем? Красивые проводы? Какая же дура! Пуговицы еще эти! Дважды дура! Почему он пришел именно сегодня? Я знала, что встречи не избежать. Я видела его взгляды. Но, почему именно сегодня?
Про поцелуи вообще думать не хочу. И ведь тут тоже знала! Про этого Дон Жуана столько баек ходит. Женщины менялись как листки календаря. И он никогда не был женат. Приключения на одну ночь мне точно не нужны. Знала, что не на что рассчитывать и все равно позволила себе расслабиться! Так хотелось почувствовать себя нужной, желанной. До боли! Все испортила, что могла! Антон ушел, Береговой сбежал, хорошо хоть не зашло все слишком далеко. Хотя и так нарисовалась не сотрешь! Экипаж придется менять. Какая беспросветная тоска. К черту все эти пуговицы! Пусть живут как хотят! Новый приступ рыданий уже душил горло. Пошло оно все! К чёрту!
**** ****
Виталий очнулся на перекрестке улиц, за два квартала от дома Новиковой. Как попал сюда не помнил. Деревья возмущенно шелестели остатками листвы. Ветер бил порывами в лицо, отрезвлял и охлаждал горящую кожу. Мужчина остановился и запрокинул голову. В ночном осеннем небе не было ни одной звезды, зато просверкивали молнии. Собиралась гроза.