ф. Б.».
Герлах отвечал:
«Сан-Суси, 5 июня 1857 г.
…В первую очередь я с удовольствием признаю практическую сторону ваших взглядов. Нессельроде верно заметил, как и вы, что, пока Буоль у власти (вы справедливо упоминаете наряду с ним Баха), сотрудничество с Австрией неосуществимо. Рассыпаясь в громогласных заверениях в дружбе, Австрия настроила, говорил он, против них (т. е. русских) всю Европу, оторвала у них кусок Бессарабии и сейчас еще причиняет им тяжкое огорчение. Таким же образом Австрия обходится и с нами, а во время Восточной войны ее поведение было до гнусности вероломно. Итак, когда вы говорите, что с Австрией вместе идти нельзя, то это относительно верно, и в конкретном случае мы вряд ли разойдемся с вами по этому вопросу. Но не забывайте, что за одним прегрешением всегда следует другое, и что Австрия тоже может представить нам список весьма скверных проступков, как, например, противодействие в 1849 г. вступлению в Баденский озерный округ, что, собственно, и привело к потере Нейенбурга, который должен был завоевать принц Прусский. Затем политика Радовица, далее, высокомерное отношение в период интерима, когда даже Шварценберг повел себя подобающим образом, и множество менее важных деталей: все подряд повторение политики 1793–1805 гг. Но тот взгляд, что наши дурные отношения с Австрией должны быть лишь относительно дурными, практичен при всех обстоятельствах. Во-превых, он удерживает нас от мести, способной привести только к несчастью. Во-вторых, он сохраняет волю к примирению и сближению, а значит, устраняет все то, что могло бы помешать такому сближению. У нас отсутствует и то и другое. Почему? Потому, что наши государственные люди пускаются в бонапартизм. Но о последнем больше знают старики, чем молодые. В данном случае стариками являются король и аз грешный, молодыми – Фра Диаволо (Мантейфель) и прочие, так как Фра Диаволо в 1806–1814 гг. был в Рейнском союзе, а вас еще на свете не было. Мы же десять лет постигали бонапартизм на практике, нам его хорошо втолковали. Поэтому все наши разногласия сводятся – ибо в основе мы единодушны – лишь к различному пониманию смысла этого явления. Вы говорите: Людовик XIV тоже был завоевателем; австрийский девиз «общими силами» также революционен; Бурбоны сильнее виноваты в революции, нежели Бонапарты, и т. д. Вы заявляете, что положение «изначально порочное не исправится с течением времени» верно только с точки зрения доктрины (я не могу согласиться даже с этим, так как из всего неправого может возникнуть правое и с течением времени возникает). Из царской власти в Израиле, установленной вопреки божьей воле, вышел Спаситель. Рувим, Авессалом и другие нарушают столь признанное первородство. На Соломона, прижитого с прелюбодейкой Вирсавией, нисходит Господне благословение. Но когда вы все это мешаете в одну кучу с бонапартизмом, это свидетельствует о полном непонимании сущности бонапартизма. Бонапарты – и Наполеон I, и Наполеон III – отличаются не только революционным нелегитимным происхождением своей власти, как это, возможно, свойственно и Вильгельму III, и королю Оскару