На пустынной улице остановилась машина. Хлопнула дверца. Лепра выключил проигрыватель и встал. Он сжал лицо руками, словно боялся, что побледнеет. На улице кто-то разговаривал. Хлопнула дверь, голоса зазвучали громче. Их было по меньшей мере трое. Ева бросилась в прихожую и потушила свет. Лепра тоже чуть было не выключил настольную лампу, но испугался остаться в полной темноте. Кто-то на лестнице громко рассмеялся. Голоса приближались. Все ближе и ближе. В проеме двери в кабинет появился силуэт Евы.
— Тихо!
Люди прошли лестничную площадку.
— Он иногда бывает забавным, — произнес голос.
— А девица, когда она опрокидывает бутылку…
Слова стали слышны неразборчиво. Кто-то споткнулся.
— Суббота, — шепнула Ева. — Возвращаются из театра.
Сверху послышалось топанье. Они различили глухой стук закрывающейся двери. Лепра в изнеможении прислонился к шкафу.
— Мы могли бы на них наткнуться, — произнес он; казалось, вместо него говорит кто-то другой.
Они еще подождали.
— Машина точно уехала? — спросила Ева.
— Не обратил внимания.
— Продолжим! Столовая с другой стороны.
Лепра, совершенно сломленный, проковылял за ней, но обыскивать он уже был не в силах. Он был не в себе от страха, усталости, отвращения. Скорее бы эта ночь закончилась! Ева зажгла люстру, быстро просматривая содержимое ящиков. Выдвигает ящик, осматривает, задвигает, выдвигает следующий.
— Еще кухня, — бормочет она.
Лепра сел, обхватил голову руками. Все это походило на кошмарный сон. Господи, если бы хоть закурить! Мучила жажда, он был опустошен до предела.
Сладковатый запах роз душил его. Где-то, как мышь, тихо скреблась Ева, продолжая поиски. Но она ничего не нашла, все это было зря затеяно. Мелио тоже убит неизвестно за что. Снова Лепра глянул на часы, но в такой темноте стрелок не увидеть. Он поднес их к уху. Они шли. Жест был идиотский. Все было до предела глупо и ненужно.
Почувствовав на плече руку Евы, он привскочил.
— Уходим.
— Ну как, ничего?
— Да.
Не нужно даже и пытаться понять. Конечно, ничего. Лепра тяжело поднялся. Ева зашла в кабинет проверить, что все осталось в том же порядке.
— Зажги свет в прихожей.
Лепра пересек темную гостиную. Справа — открытый рояль. Клавиши оскалились длинной светлой полосой. Лепра долго шарил рукой в поисках выключателя. Когда он повернул его, Ева уже стояла рядом.
— Ты посмотрела и в гостиной, и в спальне?
— Да, только что.
Она надевала туфли, балансируя то на одной ноге, то на другой. Лепра пришлось опуститься на колени. Ботинки жали, как будто он целый день провел на ногах.
— Ты готов? — выдохнула Ева.
Она взяла его за подбородок.
— Ну-ка, дай я взгляну на тебя.
Голос у нее был такой искренне обеспокоенный, такой матерински нежный, что от внезапно охватившего волнения у Лепра задрожали губы. Он отвернулся, открыл дверь на площадку.
Дом погрузился в глубокое ночное безмолвие.
Ева вышла первой, Лепра погасил свет, взялся за ручку двери. Ева потянула его за руку, и от этого движения дверь захлопнулась.
— Ключи! — пробормотала, запинаясь, Ева.
— Что?
— Ключи у тебя?
У Лепра взмокли виски.
— А разве не ты…
Он задыхался. Боже, ключи остались внутри. Он изо всех сил потряс дверь. Но все это бесполезно. Ева переминалась с ноги на ногу рядом с ним. Скоро придет полиция… Не поймут, почему ключи… Мрак разделял их надежней всякой стены. Он протянул руку и коснулся ее пальто.
— Прости меня, — прошептал он, — прости.
— Поройся в карманах.
К чему? Он положил связку ключей на столик у вешалки, когда снимал туфли, он прекрасно это помнил. И забыл взять. Он снова потряс дверь.
— Ну?
— Они внутри.
Ева замерла, и на мгновение ему показалось, что ее нет рядом.