— Продолжай, — сказала Ева из-за его спины. — Что это?
— Понятия не имею. Как-то само получилось.
Он попытался вновь уловить этот мотив, но на сей раз он ускользал от него, обрастая ненужными реминисценциями.
— Попробуй еще раз.
Она наиграла несколько тактов. Не стоило и продолжать. Родившаяся было песня уже не вернется к нему. А это была песня. Они оба почувствовали это. Новая изящная мелодия, в которой Лепра не успел еще обрести себя. Но он радостно бросился к Еве.
— Прости меня, милая, — сказал он. — Я действительно несносен. Я бы хотел быть таким же, как ты… прямым, непосредственным. — Он ударил себя в грудь. — Это тут… во мне… но я не могу выпустить наружу все, что я хотел тебе сказать… все, что мне нужно будет тебе сказать… — Он обнял ее, прижал к себе и долго не отпускал, шепча: — Я не хочу тебя терять. Мне так хорошо с тобой!
Тем не менее он отпустил ее и сел за рояль. Как Фожер, нажал наугад на клавишу, вслушался в замирающий протяжный звук. Ева подошла к нему, прислонилась к его плечу, и внезапно ему захотелось остаться одному. И впрямь, не так он и прост!
— Что будем делать? — спросила она.
И правда, надо было что-то делать, создать себе иллюзию жизни, держаться, продолжая эту чудовищную игру до того момента, когда раздастся звонок Бореля. Но что можно предпринять, когда в конце этой недели, как в конце улицы, погруженной во мрак, высится неприступная стена? Лепра был небогат, но он с удовольствием растратил бы сейчас все, что имел, почти 500 тысяч франков. По крайней мере, это был бы поступок!
— Давай я возьму напрокат машину, — предложил он.
Через час они уже сидели в маленьком красном «астон-мартине», который помчался вперед, как метеор. Лепра, не раздумывая, поехал к морю. Какое счастье нестись, не разбирая дороги, в грохоте мелькающих кадров, рискуя двумя жизнями, которые, впрочем, и так уже обречены! Ева восприняла эту новую игру с какой-то пронзительной радостью. Может, она даже хотела, чтобы он допустил какую-нибудь оплошность, неловко нажал на тормоза… Они остановились только в Гавре. Спотыкаясь, вышли из машины. Ева уцепилась за его руку, повисла на нем.
— Это почти так же хорошо, как заниматься любовью, — сказала она.
Снова они брели без всякой цели, вдоль берега, мимо кораблей, готовых к отплытию.
— Признайся, что ты бы мог вот так сесть на корабль и уехать без меня. Скажи правду, хоть раз в жизни.
— Бывают такие моменты.
— Тогда лучше уезжай. Надо делать то, что хочется.
Он не собирался с ней спорить. И вообще, знает ли он на самом деле, чего ему хочется? Жить! Покончить с этим бесконечным преследованием. Да, этого он желал изо всех сил. И еще: вновь обрести ускользнувшую песню. И остаться в одиночестве. И плевать на все, как плевал Фожер.
— Я с тобой говорю, по-моему, — сказала Ева.
Лепра смотрел, как грузят машины на теплоход, и позавидовал человеку, который управлял лебедкой и по своему усмотрению играл в воздухе этими тяжеленными контейнерами.
— Может, помолчим? — предложил он. — Я тебя люблю, но ты меня утомляешь.
Это вырвалось неожиданно, и тон его был столь непривычным, что он весь сжался и приготовился к обороне. Но Ева просто отпустила его руку. Они еще некоторое время шагали рядом, а поскольку Лепра шел медленно, она обогнала его на метр, потом на два. И вскоре они шли уже просто друг за другом, словно были незнакомы между собой. Ева, не оборачиваясь, села в машину. Лепра еще побродил некоторое время, купил газеты, сигары. Он подчинялся каким-то неожиданным порывам и находил в этом острое удовольствие.
— Едем назад? — спросила Ева, когда он подошел к ней.
— Нет, мне тут нравится.
— Тогда отвези меня на вокзал.
— Как хочешь.
Он спокойно отъехал и стал не торопясь искать вокзал. Ева сидела у самой дверцы. Между ними поместился бы еще один пассажир. Лепра остановил машину, вышел, чтобы открыть дверцу Еве, но она уже поставила ногу на землю и нервно схватила перчатки и сумку. Лепра побежал в кассу за билетом.
— Поезд через час, — сказал он, протягивая билет.
Она, не отвечая, взяла у него билет и прошла в зал ожидания. Лепра пошел следом и сел рядом с ней. Каждый из них ощущал тепло другого и читал его мысли. Лепра казалось, что он никогда не испытывал такого восхитительного ощущения. Вскоре он поднялся, чтобы закурить сигару, и развернул газету. Первые полосы по-прежнему занимало дело Мелио. Журналисты давали понять, что комиссар Борель идет по интересному следу, но эта новость даже не тронула Лепра. В нем самом происходили гораздо более серьезные вещи, тут он заметил, что Ева, пытаясь ускользнуть от него, уже идет к перрону, он вошел за ней в вагон и поискал свободное купе.