«Улица Камбон, 17-бис… откройте, пожалуйста, окно… улица Камбон, 17-бис…»
Он выключил магнитофон.
— Вообще-то, — сказал он, — я должен был бы вызвать всех обладательниц грудного голоса, поющих на радио, для очной ставки с шофером… Но это, естественно, невозможно… и по многим причинам! У некоторых есть покровители… большие шишки… это, скорее всего, послужило бы причиной для скандала… Нет… уж лучше так…
Он снова включил запись.
«Улица Камбон, 17-бис… я спешу… Улица Камбон, 17-бис…»
Запись кончилась, и Борель вздохнул.
— Они все называют адрес Сержа Мелио и добавляют несколько слов… так, все равно что… и никаких обид… Но это нам ничего не даст. Как, скажите на милость, он сможет узнать голос?
— Тогда зачем? — спросила Ева.
— Долг службы, мадам, — ответил Борель.
— Я тоже, — сказала Ева, — должна произнести: «Улица Камбон, семнадцать-бис»?
— Если вас не затруднит.
Лепра вцепился в подлокотники кресла. Он недоверчиво смотрел на Бореля, но комиссар был как никогда любезен.
— Подойдите сюда, — посоветовал он, — вот… я пускаю кассету… говорите, не торопясь, в микрофон.
— Улица Камбон, семнадцать-бис, — проговорила Ева. — И побыстрей, пожалуйста.
— Достаточно, — сказал Борель. — Спасибо.
И снова жеманно принялся потирать руки.
— Для меня эта запись — просто коллекция автографов… Несравненный сувенир.
— Правда? — прошептала Ева. — Тогда вы должны были бы попросить, чтобы они спели… Почему бы и нет?
Она посмотрела на Лепра, натянуто улыбнулась и вновь взяла крохотный микрофончик.
— Если вам это доставляет удовольствие, — сказала она Борелю. — «С сердцем не в ладу», — объявила она.
Включилась запись. Лепра вскочил.
— Ева!
Но Ева уже подносила ко рту микрофон. Она пропела вполголоса первый куплет, не сводя глаз с Лепра. Она обращалась к нему. К нему и к Флоранс, которую она уничтожала своим талантом, к Флоранс, которая в эту минуту была стерта с лица земли. Вызов, звучавший в ее голосе, придавал словам Фожера непереносимую грусть. Эта прощальная песня, созданная им для Евы и исполненная в кабинете полицейского, стала прощанием Евы с Лепра. Постепенно лицо Евы исказила гримаса какой-то глухой муки. Модуляции голоса были рождены самим биением ее сердца, трепетом плоти. Голос прерывался, торжествовал, погибал. «И в нем, и во мне она всегда любила саму себя», — думал Лепра. Ева напела припев без слов, не размыкая губ, словно колыбельную. Казалось, песня доносится издалека, она вместила в себя все: расставания, встречи, отъезды. Борель покачивал головой в такт.
— Хватит! — крикнул Лепра.
Ева замолчала, и они застыли, не произнося ни слова.
— Господин комиссар не просил тебя о столь многом, — проговорил Лепра, стараясь казаться естественным.
— Ошибаетесь, — сказал Борель. — Я бы с удовольствием дослушал песню до конца. Вы неповторимы, мадам! Не знаю, как вас отблагодарить.
— Ну что вы… Я могу идти?
Борель, возбужденный, растроганный, проводил их до лестницы.
— Если у меня будут новости, я обязательно дам вам знать. Я ваш навеки.
Лепра взял Еву под руку. Они спустились вниз.
— Через пять дней он получит письмо, — сказала Ева.
— Замолчи, — прервал ее Лепра.
Он обернулся, но Бореля уже не было. Когда они вышли на набережную, Лепра продолжил:
— Ты сошла с ума. Просто свихнулась.
— Подумаешь, нам немного осталось.
— Ну, знаешь, я еще хочу пожить.
Ева остановилась.
— Иди, — сказала она. — Уезжай… По-моему, ты упрекаешь меня в том, что произошло. Я тебя не держу. Ты свободен.
Он пытался протестовать. Она оборвала его:
— Послушай, Жанно, давай договоримся раз и навсегда…
— Не здесь.
— Почему?
Он оперся на парапет, словно вел с Евой непринужденную легкую беседу.
— У нас с тобой не складывается, — сказала Ева. — После смерти Мелио.
Он хотел прервать ее.
— Дай мне сказать! Все не так. С тех пор как ты почувствовал себя в опасности, ты думаешь только о том, как бы сбежать. Может, я говорю жестокие вещи, но это правда. Раньше я верила, что ты меня любишь. Тебе льстила эта любовь. Но теперь я тебя компрометирую. Становлюсь опасной… Заразной.
— Ева!
— И потом, ты считаешь, что сможешь без меня обойтись… Потому что ты придумал эту песенку без моей помощи, один. Ты меня победил. Вот событие! Ты воображаешь, что сможешь заменить моего мужа? Нет, ей-богу, ты чувствуешь себя Фожером. Иногда мне кажется, что я слышу его… Смешно! Я, которая тебя создала!