— Охх, Итан в этом весьма прозаичен. С первой нашей встречи он всегда и во всем меня поддерживал. Он не казался испуганным, загнанным в ловушку или... что-то в этом роде. Я буду честна, я ожидала, что он именно так себя будет чувствовать. Мы знали друг друга всего ничего, а ведь большинство мужчин не чуя ног убегают в другом направлении, когда сталкиваются с незапланированной беременностью, но не он. — Я покачала головой. — Он был непреклонен насчет прерывания беременности. Он сказал, что не допустил бы этого. Сейчас я и наш малыш являются для него приоритетом.
Она снова улыбнулась.
— Похоже, он в предвкушении радостного события, и от этого ты должна чувствовать себя в полной безопасности.
— Так и есть. Он хочет жениться, как только мы сможем заняться организацией свадьбы, сразу после окончания Олимпиады. К тому же он хочет публично объявить о помолвке. — Я опустила взгляд на свои колени. — Я не согласна с ним в этом вопросе, и его это не радует.
Она что-то записала и, не поднимая головы, задала следующий вопрос.
— Почему ты считаешь, что не готова к объявлению о помолвке?
— О, Боже... Я не знаю. Единственное объяснение этому – чувство беспомощности, отсутствие контроля в моей жизни. Словно меня сносит бурным течением. Я даже не пытаюсь удержаться на плаву или избежать риска утонуть, но я не могу из него выбраться. В настоящее время меня несет вперед и заносит в такие места, где я никогда не рассчитывала побывать. – Я начала ощущать небольшой эмоциональный раздрай и пожалела, что не промолчала, но было слишком поздно. Сейчас переполнявшие меня признания буквально вырывались наружу. – Я не могу вернуться к началу. Мне остается только плыть вперед, хочу я этого или нет.
— Ты хочешь сойти на берег? — Доктор Розуэлл стала предлагать варианты, в точности так, как я и ожидала. — Потому что тогда тебе не придётся вынашивать ребёнка, объявлять о помолвке, выходить замуж или делать что-то из вышеперечисленного. Ты знаешь это, Брианна.
Я покачала головой, глядя на свой живот. Я подумала о том, что мы создали, и почувствовала себя виноватой, даже из-за того, что всего лишь озвучила свои тревоги.
— Я не хочу сходить на берег. Я люблю Итана. Он постоянно говорит о том, что любит меня. Он мне нужен... сейчас.
— Брианна, ты осознаешь, что ты только что сказала?
Я посмотрела в ее улыбающиеся глаза и поняла, что выложу как на духу все остальное.
— Мне нужен Итан. Мне он нужен для всего. Мне нужно, чтобы он был счастлив, чтобы он стал отцом ребенка, которого мы зачали, любил меня и заботился обо мне…
Мой голос затих, перейдя в хныканье, которое звучало так жалко, что в тот момент я себя возненавидела.
Доктор Розуэлл очень мягко произнесла:
— Довольно страшно, не правда ли?
У меня начали слезы наворачиваться на глаза, и я потянулась за платком.
— Да, — зарыдала я, прервавшись на мгновение, перед тем как произнести следующие слова. – Мне он так нужен… но от этого я становлюсь чересчур уязвимой… Что я буду делать, если однажды он решит, что больше меня не хочет?
— Это называется доверие, Брианна, и, безусловно, такой подарок очень тяжело кому-то преподносить.
В этом она была права.
♥
Ужин в одиночестве — тот еще отстой. Впрочем, я не стала бы сетовать на Итана. Я понимала, как он был занят на работе, в последнее время у него было много вечерних встреч. Я подчистую расправилась с овощным супом и французским хлебом на ужин, которые до сих пор оставались в моем желудке. Спасибо Богу за таблетки от тошноты, иначе к этому времени я бы была уже мертва. Похоже, тошнота по большей части не беспокоила меня, если я употребляла простую пищу и регулярно принимала лекарства. Фредди и доктор Бёрнсли сказали, что у меня так называемый гиперемезис беременных, или на простом английском наречии – тяжелое утреннее недомогание, то есть токсикоз. В моем случае это началось с вечерней тошноты и серьезного обезвоживания, а, в конечном счете, могло привести к истощению, если оставить это без лечения. Чудесно. Достаточно будет отметить, что я с трудом запихивала в себя еду.
Примерно час назад Итан прислал СМС, в котором сообщил, что дома будет поздно и поужинает в своем офисе. Я все прекрасно понимала, но это не означало, что мне нравилось такое положение вещей. Олимпиада была грандиозным событием и захватывающим, поскольку подготовка к церемонии открытия набирала обороты. Я действительно понимала, что у Итана была куча обязанностей, и я чувствовала себя лучше от осознания того, что он ненавидел их так же сильно, как и я, если не больше. Он все время говорил мне, как отчаянно ему хотелось просто остаться дома, съесть один из приготовленных мною ужинов и в обнимку усесться перед телевизором, а на десерт заняться сексом.