Я и опомниться не успела, как Джонатан подъехал к нужному адресу в Ноттинг-Хилле и дождался, пока я войду в элегантный белый дом, где сегодня проходила моя фотосессия. Я помахала ему рукой, когда вошла в дом, а затем приступила к работе. Моё внимание плавно переключилось на то, что меня наняли сделать.
♥
Глупые вопросы, которые люди задают во время переговоров, иногда настолько нелепы, что я удивляюсь, как мне удается не запрыгнуть на стол и не закричать: «Как ты можешь быть таким тупым и при этом умудряться дышать?!». Увы... Я научился держать рот на замке, даже когда безумно хотелось его открыть.
Я как раз собирался украдкой затянуться столь необходимой дозой никотина после этого бессмысленного селекторного совещания, когда в мой офис позвонила Элейн. Она это делала так редко, что моё любопытство взяло надо мной верх.
— Итан, думаю, тебе стоит подойти к стойке регистрации.
— Да? Что случилось?
— Это Мюриэль... из газетного киоска. Она здесь, чтобы лично передать тебе пакет, и не оставит его никому, кроме...
Я вылетел из своего кабинета и рванул к Элейн прежде, чем она успела закончить предложение.
Моё сердце бешено заколотилось, и меня захлестнуло беспокойство. Я с трудом затормозил, когда ворвался в приемную. Там находилась ожидающая меня Мюриэль во всей своей усатой, лошадино-зубастой красе. Она держала в своих перепачканных чернилами руках пакет, переведя на меня зелёный с крапинками взгляд, когда я устремился к ней.
— Мистер, у меня кое-что есть для вас. — Она потрясла конвертом. — Вы сказали, кто-нибудь или что-нибудь…
— Да. Кто-то только что оставил это в твоем киоске? — Я указал на то, что она держала в руках.
Она кивнула и обвела взглядом комнату, оценивая обстановку и, вероятно, подсчитывая свое вознаграждение.
— Да, около часа назад. Я не могла оставить рабочее место. Там написано «Блэкстоуну», а я запомнила, что вы называли номер сорок четыре.
Я старался не удивляться тому, что она умеет читать, и кивнул в ответ, чувствуя, как в крови начинает бурлить адреналин. Что на этот раз? Очередные угрозы в адрес Ивана?
— У тебя отличная память, Мюриэль. Спасибо, что оставила киоск и пришла сюда, чтобы доставить это лично. — Я полез в карман, чтобы вытащить бумажник. — Я ценю твою самоотверженность.
Я протянул ей двадцатку, и мы произвели обмен. Она быстро кивнула и повернулась, чтобы уйти. Я оторвал красную ленту и вскрыл конверт, — остро осознавая, что он идентичен тому конверту, который я получил в день мероприятия, посвященного Маллертону, — тот же самый конверт, в котором были фотографии Ивана плюс загадочное сообщение, которое гласило: «Никогда не пытайся убить человека, который собрался покончить с собой» или какая-то бессвязная чушь, на которую у меня сейчас не было времени. И все же я не мог рисковать жизнью моего кузена. Через неделю он будет в центре внимания на Играх, комментируя все турниры по стрельбе из лука, в самой гуще устроенного журналистами ажиотажа, раздавая интервью, на виду у всех. Если кто-то охотился за ним, мне нужно было принять меры предосторожности.
Я засунул руку внутрь и вытащил фотографии, точно такие же, как в прошлый раз — глянцевые черно-белые, восемь на десять. Я почувствовал, как меня пронзил ужас. Это были вовсе не фотографии моего кузена. Это были фотографии Брианны...
Черт, нет! Нет. НЕТ!
Снимки были последовательностью отснятых на улице кадров — в тот день, когда мы с Брианной пошли на первый прием к доктору Бернсли, как чуть позже обедали на улице, прежде чем зашли в «Аквариум Фаунтина». Фотографии, где мы обнимались на тротуаре после того, как вышли из офиса врача. Фотографии, где я касаюсь ее живота и целую ее. Фотографии, где мы уплетаем сэндвичи и говорим о нашей неожиданной встрече в канун заснеженного Рождества. Даже фотография, где Брианна снимает меня на свой мобильный телефон и смеется, поскольку это было сразу после того, как я вышел из магазина, пропитанный ароматом детских какашек. Но ведь я бы заметил, если бы кто-то нас фоткал. Я бы их увидел. Как я это упустил? Как, мать вашу, я это упустил?!
Я отвлекся. Отвлечение — враг номер один в сфере безопасности, и я с треском провалился. Я отвлекся на визит к врачу, а потом на безумие в магазине аквариумов — абсолютно несосредоточенный на том, где мы были и кто нас окружал, даже не заметив, что за нами кто-то следил!
Я застонал и снова их просмотрел. Я не обнаружил ни одного послания или двусмысленной пометки на обороте хотя бы одной фотки. Я поднял голову и понял, что Мюриэль ушла.