— Я не уйду, Итан. Что на тебя нашло, черт возьми? Я работаю!
О да, ты уходишь, моя красавица! Вообще-то, я абсолютно в этом уверен, потому что сам заберу тебя отсюда.
Фотограф, одетый во все цвета радуги, решил именно в этот момент сделать свой ход и вытащить свой мобильник.
— Я вызываю охрану...
— Я — охрана, когда речь заходит о ней.— Я указал на Брианну, забрав у него мобильник и оборвав этого мудака на середине разговора. — Брианна здесь закончила. Позвони мне в офис, если хочешь получить компенсацию за причиненный ущерб. Я с радостью заплачу.— Я достал визитную карточку и бросил ему. Она преодолела расстояние между нами и приземлилась у его ног. Мне казалось, что я был на удивление спокоен, принимая во внимание...
Он взглянул на Брианну, которая стояла, уставившись на нас с открытым ртом. По-прежнему абсолютно голая!
— Не смотри на нее, ублюдок! — заорал я на него.
Он пискнул, как девчонка, и отвернулся, съежившись.
— Саймон, мне так жаль за... — Брианна шагнула к нему.
— О нет, даже не думай! — Я схватил ее за руку и развернул, прикрыв своим телом. — Ты не могла бы что-нибудь надеть? Ты здесь стоишь в чем мать родила, черт подери!
Брианна впилась в меня взглядом, метавшим кинжалы, и потянулась за халатом. Все это время он лежал на кромке стола, вне поля зрения камеры. Минуту назад я этого не заметил. Она надела его и подпоясала талию резкими, хлесткими движения, прищурившись и обжигая меня яростными, враждебными взглядами. Она просунула руку под свои волосы и немного повозилась с ними, после чего отцепила длинный волнистый каштановый шиньон. Она осторожно положила его на стол. Затем она повернулась ко мне спиной и, согнув сначала одну ногу, потом другую, сняла чулки, расправила их и положила на стол рядом с шиньоном.
Я убежден, что она была вне себя из-за того, что я сделал, но мне было наплевать. По крайней мере, с ней все в порядке. Не могу с той же уверенностью сказать этого о ее друге-фотографе, но Брианна была в безопасности, у меня на виду, а не в руках похитителей. Она была абсолютно голой, в комнате, наедине с другим мужчиной, который фотографировал ее на камеру, но, во всяком случае, мой худший кошмар не воплотился в реальность. Она была здесь, и я мог ее видеть.
Поездка домой прошла слишком тихо. Только вздохи и скрипы от движения тел на сиденьях, и больше ничего. Брианна не произнесла ни слова, да и я был не настроен на беседу. Кто знает, что сорвалось бы с моих губ при тех чувствах, которые я в тот момент испытывал. Лучше немного остыть.
Как только мы приехали и вошли в квартиру, она тут же исчезла в ванной и закрылась от меня. Я слышал шум включенной воды, не улавливая других звуков. Я приложил ухо к двери и прислушался. Если она плакала, я не хотел, чтобы она делала это в одиночестве, но я все еще был в ярости. Из-за позирования? С этим нужно было кончать. Я больше не мог мириться с мыслью о ее работе, становясь абсолютно иррациональным, стоило мне подумать о том, что она позирует обнаженной для других, пялящихся на нее и фантазирующих о том, как трахают ее... или того хуже!
В данный момент у меня была масса дел, которыми следовало заняться. Места, которые я должен был посетить, люди, с которыми я должен был встретиться, но я даже не рассматривал возможность оставить Брианну дома и вернуться в свой офис? Нет. Я, мать вашу, сейчас никуда не уеду.
Вместо этого я вышел на балкон и устроился на шезлонге, откуда мог наблюдать за тем, как на город опускается вечер, выкуривая одну сигарету за другой. Это мне не сильно помогло. Забавно, но то, что раньше успокаивало меня, когда я был взбудоражен, больше не срабатывало. Я ждал, что Брианна выйдет из ванной, но она взяла первый раунд нокдауном. Не похоже, что сегодня она сделает первый шаг.
Когда мое вынужденное одиночество стало невыносимым, я вернулся внутрь, чтобы попытаться поговорить с ней.
— Брианна? — Тишина. — Впусти меня.
Я подергал ручку, и, к моему огромному удивлению, она повернулась. Не заперто.
Я открыл дверь и обнаружил, что она сидит за туалетным столиком и красит ногти на ногах. Ее волосы были собраны заколкой, на ней был желтый шелковый халат, от которого ее кожа сияла. Она не взглянула на меня, продолжая наносить темно-розовый лак для ногтей, как будто меня здесь не было.
— Мы можем поговорить? — в конце концов, спросил я.
— О чем? Как ты выдернул меня посреди фотосессии, которая — так уж вышло — является моей работой, и практически избил фотографа? Не говоря уже об ущербе, нанесенном моей репутации в бизнесе, — произнесла она ровным голосом, без всякого выражения.