— Я больше не хочу, чтобы ты занималась этим бизнесом.
Она закрутила колпачок на лаке для ногтей и поставила его на туалетный столик.
— Это все, чего ты хочешь, а?
— Мне нужно было знать, где ты, но ты не отвечала на звонки.— Я на мгновение замолк, рассчитывая на какое-то объяснение, но она его не дала. — Хорошо, я признаю, что ворвался туда раздраженным и разгорячившимся, но я получил сведения, которые вызвали у меня панику. — Я провел рукой по волосам и запустил пальцы в свою шевелюру. — К тому же ты была голой, Брианна.
Она уставилась на пол, пока говорила:
— Скорее всего, после сегодняшнего мне больше никто не позвонит. Теперь меня никто не захочет.
О, всякие козлы по-прежнему будут тебя хотеть. Я встал перед ней и взял ее за подбородок, вынудив поднять глаза.
— Отлично. Надеюсь, тебе не позвонят. — Она по-прежнему молчала, но ее глаза сверкнули. — Я серьезно, Брианна. Ты больше не позируешь голой.
Ну вот, я сказал это.
— Это мое решение, Итан. Ты не имеешь права говорить, что я могу делать, а что нет.
— Неужели? — Я схватил ее левую руку и поднял вверх. — Тогда что означает это кольцо? Ты станешь моей женой, матерью моего ребенка — человеком, которого я больше не хочу видеть позирующим в гребаном обнаженном виде! — Я послал ей рассерженный взгляд в ответ. — У меня определенно есть право голоса.
Она отдернула руку и со злостью выпалила:
— Нет. Ты НИЧЕГО не понимаешь!
Сорвавшись на крик и выглядя вконец разъяренной, она толкнула меня в грудь, чтобы я держался от нее подальше.
Какого хера! Мое самообладание снова висело на волоске, пока я ломал голову над тем, как нам достичь согласия в этом вопросе. Впрочем, мне пришла в голову одна мысль, как этого добиться. Я бы мог сорвать с нее этот желтый шелковый халат и оттрахать до потери пульса, а затем мы бы продолжили разговор, спор или как там называлась та фигня, которая только что между нами происходила. Это могло сработать.
Вместо этого я поднял ее со стула за плечи, прижав ее руки к бокам, чтобы она не могла со мной бороться. Она все еще сопротивлялась, хотя я крепко прижимал ее к своей груди, наши лица находились в дюйме друг от друга, ее мягкие изгибы впечатались в мое тело, и мой член стал твердым как камень.
— Я пытаюсь понять, почему моей девушке необходимо оголяться и позволять людям видеть ее фотографии в таком виде! — произнес я куда агрессивнее, чем рассчитывал... а затем я накрыл ее губы своими губами в поцелуе.
Сначала я проник в нее своим языком. Позже я получу больше, но сейчас мне просто нужно было войти в ее тело любым возможным способом. Мне было крайне необходимо, чтобы она меня приняла. Она все еще была вне себя от злости, но я почувствовал ее отклик в тот момент, когда мы соединились. Она все еще была моей девушкой, и мы оба знали это, когда я взял ее за подбородок и крепко поцеловал. Губы, язык и зубы действовали сообща, чтобы отправить конкретное сообщение. Ты моя, я знаю, что ты хочешь быть моей.
Я был настроен взять ее. У этой размолвки будет один исход и только один — мой член, погруженный в ее сладкую дырочку в сексуальном неистовстве.
Не было никаких оправданий тому, что я сделал дальше. Я взял ее. Взял то, что было моим, подчинив Брианну своей воле.
Она никуда не денется от меня, пока я в ее теле. Духовную составляющую придется рассмотреть чуть позже. Сначала секс, потом разговоры. Такая тактика уже срабатывала раньше, и я был уверен, что сработает и сейчас.
Я поднял ее и отнес к нашей кровати. Она окинула меня пылающим взглядом, пока я укладывал ее, распахнув шелковый халат и освободив ее волосы от заколки. Ее грудь вздымалась и опадала, а соски набухли, пока я раздевался, избавляясь от одежды. Мой член был таким твердым, что мог взорваться при первом же выбросе спермы.
Я собирался это выяснить и был более чем готов рискнуть, потому что будет второй заход и, возможно, третий. Какое-то время мы будем поглощены друг другом.
Я накрыл великолепное нагое тело Брианны, которое должен был видеть лишь я один, и трахнул ее. Трахнул жестко. Она жестко трахнула меня в ответ. Мы трахались, пока оба не кончили. Трахались снова и снова, пока в этом не отпала необходимость. Пока нам не осталось ничего, кроме как провалиться в сон после всех этих оргазмов, физически измотанные от удовольствия, которое опалило нас своим жаром и одурманило своей дымкой... полностью вырубившись.
♥
Меня разбудил старый кошмар, где я смотрю видео со своим участием и хочу умереть. Та жуткая картина, которая отпечаталась в моем мозгу и останется со мной до конца моих дней. Сомневаюсь, что ее вообще можно стереть из моей памяти; я была обречена жить с этим образом, засевшим в моей голове, всю свою жизнь. Я уже не в первый раз задумывалась, вспоминали ли те трое об этом видео после случившегося. Я не была знакома с двумя другими, но неужели Лэнс не сожалел о том, что со мной произошло? Задумывался ли он когда-нибудь об этом? О том, какой несчастной стала моя жизнь после того, как они меня изнасиловали? Какой она стала жалкой. Уродливой и безобразной.