Ворота ухнули и приоткрылись. Устремился к ним. Небольшой проём. С десяток дул пистолетов смотрели на мою фигуру. В центре впереди стояла Сисилия.
Я наградил её лишь брезгливым взглядом, стремясь к дому, но короткий жест женщины головорезам, мигом тормознул меня.
— Ты-то как могла? — наконец, проронил я. — Ты росла вдали от моего братца, мать худо-бедно, но любила тебя. Пыталась дать тебе дерьмовую, но человеческую жизнь. Чего ты сунулась сюда? Папочкина недолюбовь? Бред. Мой братец не умел любить! Его любовь лишь убивала и калечила. Он и сам понял какая он мразь, когда пускал пулю себе в лоб.
Она смотрела без единой эмоции. Её сила духа заткнула мне рот. Она круче. Круче Лимы, меня, даже своего отца.
— Ты хочешь быть один? — вдруг уронила она.
Я сглотнул, пытаясь вычислить верную сторону вопроса.
— Никто не хочет.
Она как-то с болью глянула на меня.
— Ты прав.
Меня поволокли в картель. Точней в карцер. Снова голый мерзкопахнущий пол. В том углу я бил любимую девушку плетями. Ради девчушки, с которой даже не успел проститься. Ради той, что перечеркнула моё эго, той, что вернула меня из мира злобы, обиды, ненависти. Габи — та страница, перевернув которую, меняется всё: сюжет, эмоции, жизнь, смысл. Она мой ключик, что я не сберег, путь, что засыпали песком тлена.
Лишь месть освятит её детский святой лик, оправдает мою потерю, скажет ей слова благодарности.
На утро меня ввели в кабинет Марселу. Вид старика заметно поплохел — серое лицо, опавшие скулы, даже сдулся живот. Ему хреново, но он держался.
— Мило, что мгновенно отреагировал на мою просьбу, — просипел старик.
— Спасибо, что не забываешь, — прорычал в ответ я.
— Обидно, правда, что свою сучку ты где-то по дороге потерял. Но я позаботился и об этом. — От этих слов рванул вперёд, но блокированное тело тут же срикошетило обратно на пол. Плечи и запястья ещё сильней скрутили, а ноги едва не растёрли сапоги наёмников. — Знаю, ты не за той девкой пришёл. Ты пришёл за мной. Мстить хочешь за свою мелкую паршивку. Хотя, если подумать, мы теперь квиты.
— Где Джилл? — я не мог слушать его паскудные напевы.
— И правда, где она? Ты же её сюда не привёл, а зря. Может смог бы снова оберегать, а теперь не выйдет.
— Где она?! — с нажимом процедил я.
— Я продал её Видалю, помнишь? Но она жестоко покосила его бизнес, неблагодарная. Вот и должна расплатиться, как положено. Серхио очень обижен на неё. А я не мог отказать старому приятелю. Пусть хотя бы он расплатиться с ней, раз ты не в состоянии.
— Когда-нибудь, хоть раз, хотя бы на одну секундочку, но мои руки освободятся и тогда в них окажется твой раздробленный хребет.
— С этим спорить можно вечно. В канистру его!
Глаза стоящей неподалеку от него Сисилии в ужасе расширились.
— Марселу! — вскрикнула Сисилия, подавшись вперёд.
— Молчать! — грубо рявкнул он на неё и, кивнул двоим своим головорезам. Племянницу скрутили и вывели из кабинета…
Меня выволокли на пустырь. В адову бочку, в которой погибло на моём счету около полусотни рабов.
Высоченная канистра на самом возвышенном месте рабочего пустыря. В неё сажали полуголого пленника на несколько суток и лишь слегка поливали водой, но только для того, чтобы жестокое солнце сильней выжгло ему кожу, а металл настойчиво допекал оплавленную плоть.
Ослабленные рабы умирали, не дождавшись часа освобождения. Мне же не пророчили скорую гибель.
Он Наш 43
КАСТЕР
Камилла сдержала обещание. Через полчаса к нам подсела грудастая рыжеволосая девушка.
— Вижу, гости особенные, — эротично провела пальчиком по моему плечу. Ей явно нравилось, что она видит.
Андрес запустил всё своё мужское обаяние, работая за двоих. Венера заказала самый дорогой коктейль и мило беседовала.
Наконец, Андрес отлучился на откупные и позже вернулся. Девушка прошествовала с нами в верхние комнаты клуба.
Интим в номере был создан на высоком уровне. Тёмные бархатные портьеры. Черный диван с красными прошивками, полированная мебель из красного дуба.
Венера легким сексуальным взмахом рук провела ладонями по нашим членам. Я охнул от неожиданности, а Андрес даже не повёл бровью. Зато моментально перешел в игру. Придушил её слегка за шею и подтолкнул к дивану.
— Любишь подчинять? — проститутка облизнулась, покорно отступая к ложу. Но сексуальное удовлетворение получить ей было несужденно. Андрес, грубо впечатал её в диван лицом вниз, больно скрутил руки на спине.
— Эй, придурок! На жесткач другая оплата, — недовольно попыталась увернуться.
— Энрике Навако твой постоянный клиент, — начал я без лишних нюансов.
— Кто?! Урод, пусти! — Венера зло завертелась в хватке Андреса.
— Твой клиент причастен к похищениям и связан с картелями, — продолжал я. — Предлагаем пока быть свидетелем в этом деле, а не соучастником.
— Покажи удостоверение, козёл! — на что Катейру рьяней вдавил её в обшивку. — Больно! Хорошо… Он лишь всегда просит стриптиза, больше ничего, — прошипела девушка, в очередной раз дёрнувшись в руках мужчины.
— Ничего?! — Андрес просто не мог помалкивать.
— Он приходит сюда, в клуб? — задал я следующий вопрос.
— Я отвечу, если этот урод с меня слезет, — прошипела она.
— Ага, ты тут же сиганёшь в дверь, — Катейру усмехнулся.
— Отпусти её, — я почему-то верил, что не уйдет.
— Уверен? Я уже вижу как ты бежишь за ней… прихрамывая.
— Андрес, убери от неё руки, — повторил с нажимом.
— Хорошо, как знаешь, — он отпустил её, поднявшись.
Венера села на диване, поправляя выскочившую из лифа грудь. Зло глянула на Катейру.
— Он заказывает меня себе на квартиру. — Я назвал адрес, но девушка мотнула головой и огласила другой. — В старом районе, да и дом не элитного класса, — она поморщилась.
Многозначительный взгляд Андреса.
— Давно он пользовался услугой?
— Не очень. Меньше недели назад.
— Спасибо, — вопросов у меня больше не было. — Прости, за грубость.
— Да, ладно, ей по-любому понравилось, — хихикнул мексиканец.
— Foda-se você! (Пошёл нахрен!) — прошипела проститутка.
— Buraco sujo! (Грязная дырка!) — рыкнул в ответ мужчина.
— Идём же! — уличив начало перепалки двух, по сути, коллег, подтолкнул Андреса к выходу.
Покинув номер, не сговариваясь, устремились к предположительному месту нахождения Навако.
Квартира действительно была в неблагополучном районе города. В подъезде слышны были голоса жильцов. Ругань мексиканских домохозяек. Детские вопли и смех.
— На пятом, — высчитал я по номерам квартир.
Сверху вприпрыжку спускался паренёк-подросток.
— Эй, пацан! — Андрес живо окликнул его.
— Чего те? — парень недовольно обернулся, но увидев в руке Катейру сто долларов, жадно осекся.
— Плачу за звонок в одну квартиру.
— Триста, — пошёл на торг шкет.
— Двести, — Андрес сдвинул брови. — Сто сейчас, сто после.
— Ладно, идёт, — сдаваясь, немного разочпрованно протянул паренёк, возвращаясь наверх и выхватывая из рук актёра купюру.
Дверь нужной нам квартиры была обшарпанной и вонючей. Пахло бифштексами и, похоже, ещё собачьим кормом.
Парень нажал на звонок, мы же спрятались из зоны видимости дверного глазка.
— Чего надо?
— Ты нас топишь, гандон! — парень явно был асом по вранью. Долбанул по двери. — Открывай, старая пьянь!
Андрес одобрительно глядел на мальчика. Неуважение к старшему было хорошим ходом. Гордость Энрике не позволит так с собой говорить. Замок щёлкнул и в эту же секунду Андрес пнул со всей дури дверь. Шеф полиции завалился на пол, пистолет в его руке, выстрелил, пробив косяк. Паренёк тут же унёс ноги, позабыв о положенной награде.