— Это картель Хулио Мадэри, известного вам Diablo. Я его дочь. Он — родной брат. Мы те, кто по праву принимаем владение над его собственностью и над вами.
Наёмники одобрительно загудели.
До моего слуха медленно, но доходила суть её слов. Он наш! Наркокартель с рабами, убийцами, тоннами дури, целой армией военной техники — НАШ.
Все стоящие здесь в кабинете смотрели на меня.
— Чейз? — позвала она. — Ты должен занять это место. Картель с этой минуты — твой.
Как страшный и жуткий сон, но это неожиданное право на обладание мощной человеческой машиной дало сил. Я больше не пленник двух систем. Отныне у меня появился выбор.
Поднялся с колен. Сисилия отошла, уступая мне место за столом. Встав за него, оглядел этот сброд. Жестокие, сердитые, но исполнительные. Убили своего лидера, сменили на нового, чтобы обладать всем миром и дальше.
У меня теперь СВОЯ АРМИЯ!!!
Фильм будет снят 44
АНДРЕС
Как интересно. Чтобы достать меня, воспользовался двумя невинными девушками. Падла!
Это новая информация, но с новыми проблемами. Где сейчас осел Видаль после разгона публичного дома, было неизвестно.
Энрике благополучно погрузили в полицейскую машину. Ему ещё долго предстоит сидеть и отвечать за свои поступки.
— Тебе бы копом работать, — Васкес одобрительно смотрела на меня. — А не девок шпилить на камеру.
Тебя не спросил. Мы снова были в участке, чтобы продолжить топтаться на месте. Теперь понятно от чего растёт уровень преступности в стране. Он прямопропорционален уровню бездействия нашим уважаемым блюстителям закона.
Вконец, я раздраженно вышел на улицу. Глянул в телефон. Пропущенный и сообщение из пансионата, где находилась мама. Мне нужно к ней. Это я понял точно. Беспокойство в душе толкало на общение с родными.
Набрал няню.
— Здравствуйте, Андрес, — тихий и робкий голос на другом конце провода.
— Привет, Оливия. Как вы там? — голос невольно дрогнул.
Им было хорошо и весело. После слушал тараторящую Морену, как она насобирала целую кучу ракушек, накупила огромную коллекцию бусиков и браслетов. Мигель же конючил, что хочет уже домой, спрашивал о маме. Заверил, что с ней всё хорошо, что она лечится у лучших врачей.
Мам…
Я решительно направился к машине, но сев в неё, матюкнулся от неожиданности. На соседнее сиденье уместился Кастер.
— Всегда думал, что инвалиды медленней движутся.
— Ломаю стереотипы, — ухмыльнулся он. — А ты мои. Куда спешишь?
— Это уж точно не твоё дело, — я недовольно посмотрел на него.
— Пусть. Но компанию я тебе, пожалуй, составлю, чтоб не натворил глупостей.
— Великолепно, — я сердито стукнул по рулю, завёл и стартанул машину с места. Молчание висело в воздухе не долго.
— Как это получилось? — всё-таки он хотел общаться.
— Получилось, что? — лучше уточню.
— С чего ты решился её спасать? Ты рисковал и не мало.
— Кому-то же надо было. Не тем же остолопам!
Кастер снова умолк. Я понимал, что именно его интересовало, но про что он не решался спросить. Мне вдруг стало его жаль. Джилл рассказывала мне о нём. Как он единственный верил ей и пытался вызволить из больницы, как заботился о ней. И даже сейчас со сломанной ногой он старался двигаться, а не выжидал в стороне.
— Я должен был снять с ней сцену насилия, — тихо проговорил я, усиленно глядя на дорогу. — Я не знал, что у Видаля были ещё и рабыни. Сначала не понял, думал она хорошая актриса, а шрамы лишь следы её любовных утех. До сих пор вздрагиваю от мысли, что бы было, если бы я всё-таки это сделал, — картинка ушла в мою память, вспомнил детали той драки в студии, горько усмехнулся, — она укусила меня в кровь и сломала оператору камеру. Только после этих её действий понял, что это не актёрская игра.
Лицо Кастера выражало лишь скорбь, вздохнув, произнёс, как заклинание:
— Я хочу, чтобы для неё это всё закончилось. Хочу увидеть её счастливой и уже навсегда. И для этого сделаю всё от себя зависящее.
На горизонте замаячил пансионат.
— Это что больница? — Майерс слегка поёжился.
— Пансионат, — буркнул я, поправляя. — Я отправил сюда маму. Когда организовывал побег для Джилл, решил обезопасить родных. Только вот с Мерси просчитался.
— Мне жаль, — Майерс смотрел на меня с грустью и уважением. Нет, этого я точно не заслужил.
В палате пахло цветами и лекарствами. Лицо мамы было повёрнуто к окну. Вид её не внушал добрых мыслей. Тонкая рука, обтянутая дряблой кожей, бледные покровы, синяки под глазами. Я осторожно взял её руку.
— Мам? Как ты, родная? — знаю, что ответа не будет, но её глаза ответят. Повернулась. Рот лишь слегка шевельнулся. — У Мигеля с Мореной всё хорошо, — я начал быстро делиться с ней новостями, чтобы отогнать накатывающиеся слёзы. — Они сейчас на море отдыхают. Скучают по тебе. Просили передать тебе привет.
В палату вошла женщина-врач.
— Сеньор Катейру? — поднялся, быстро отгоняя воду из глаз, надавил на переносицу, тяжело вдохнув.
— Да, здравствуйте.
— Я лечащий врач вашей матери Сандра Жильдосо. Рада, что вы, наконец, объявились. Здесь была ваша девушка, но и она куда-то исчезла.
— Я был в командировке, — невинно соврал.
— Понятно. Вчера мы провели первый курс химиотерапии. Но сердце пациентки оказалось слишком слабым, потому лечение мы вынуждены приостановить.
— Ей нужна операция? — в замешательстве глядел на неё.
— Просто необходима. Мы можем предложить вам своего кардиохиурга.
— Да, спасибо. Я понял, — рой мыслей обуревал мою голову. Вспомнились слова Мерси, что моя мама просто хочет уйти. — Это сложная операция?
— Шунтирование, — кивнула врач.
— Можно мне обдумать всё? — ком в горле мешал говорить.
— Сеньор, вы не понимаете, — врач настойчиво смотрела на меня.
— Я понял, спасибо, доктор Жильдосо, — пусть уйдёт.
Она сдалась и вышла из палаты. Опустил голову на край кровати, замер. Всё не вовремя, абсолютно всё.
Волос коснулась слабая ладошка. Тут же поднял взгляд на маму, взял её руку.
" Всё хорошо, сыночек" — прочёл в этих выцветших глазах.
— Мам, я облажался, — теперь проклятые слёзы полились по щекам. — Я хотел помочь тебе… Хотел, чтобы ты побыла с нами ещё дольше. Чёрт! Но я не смог пройти мимо несправедливости. Ты учила всегда делать правильный выбор. И я выбрал. Впервые, выбрал не тебя. Прости меня, мам… умоляю прости. Я придумаю ещё, что-нибудь. Без жертв. Только для тебя.
" Не плачь, родной! Я знаю. Ты сделал всё правильно. Ты, моё солнышко" — снова тёплый немой ответ, бесполезное шевеление губ.
— Я люблю тебя, мамочка. Очень люблю, — зарылся носом в её ладонь и замер.
Мы пробыли в больнице ещё три часа. Кастер, который больше прогуливался по коридорам, проголодался и ушёл в буфет. В палате появилась медсестра.
Я поднялся, чтобы уйти. Глядеть за туалетом мамы мне всегда было сложно и неловко. Лучше оставлю это профессионалам.
— Её нужно будет перевернуть. Вы не могли бы мне помочь, — пожилая медсестра, миролюбиво смотрела на меня.
Да, конечно. Я вернулся. Помог приподнять больную, но в эту долю секунды в шею вошла игла.
— Ах, ты сука! — я отлетел от кровати, но поршень уже вогнал что-то в меня. Ноги тут же подкосили к полу. — Кастер…
Картинка стремительно ушла в темноту.
ЧЕЙЗ
Сисилия обработала спину знакомой мне мазью, разместила в одной из комнат. Прохладный воздух от кондиционера постепенно возвращал меня к жизни.
Она достала из бара бутылку виски, разлила по стаканам. Посмотрел на карамельного цвета напиток, вспомнил его терпкий вкус. Хулио его любил пить каждый свой тяжёлый вечер.
— Нет, спасибо, — отверг стакан. — Лучше просто воды.
Кивнула и протянула мне бутыль с прозрачной жидкостью.
— Почему сразу не свергла Лиму? — только это мне пока не ясно.
— Когда он привёз меня сюда, то пообещал, что отдаст картель в твои руки, лишь при условии, что ты убьёшь девушку. Он считал её помехой для нас. Папа застрелился из-за неё, а ты был в бегах. Я же просто ждала встречи со своим дядей. Но счастливого воссоединения не получилось, — горько усмехнулась. — Ты разозлил Марселу, обидел меня. Самолично сел в амбар. Я всё ждала, что ты одумаешься, но когда привезли Джилл, поняла, что не откажешься от неё. Никогда. Только потому что очень любишь, — снова смешок. — Стало страшно за тебя, была уверена, что и тебя она погубит, как папу. Но больше наблюдая за вами, видела, что и она неравнодушна к тебе, хоть и боялась. Нам женщинам виднее. Дальше всё было просто полным идиотизмом со стороны Лимы. Какой-то старческий маразм. Холера полностью раскрыла его сущность. Он позволял людям умирать, даже нашим. Даже Сэму, — она замерла, словно вспоминая прошлые события. — Его люди начали бунтовать и рано или поздно Лиму убили бы вместе со мной. Мне нужно было что-то придумать.