Я как-то ведь прожил год в демоническом замке без канализации и водопровода, без нормальной человеческой пищи, без многих других вещей. Потом добирался до этого посёлка пешком, отказавшись даже от тех скудных удобств, которые приобрел у демонов. И вот, десять дней на постоялом дворе — и мне уже трудно себе представить, как я буду спать под открытым небом, не иметь возможности помыть руки перед едой, питаться чем попало.
Здешняя природа не поражала роскошью, но была достаточно щедрой, чтоб прокормить поселившихся на этой земле людей и обитавших тут исстари животных. Небо половину времени затягивали красноватые, будто заревом подсвеченные облака, в их отсутствие небо оказывалось скорее серым под белёсой дымкой, чем голубым, и солнце едва обозначало себя. Но растениям, видимо, света хватало. И людям тоже.
Я искал взглядом такую же радужную игру воздуха, как в прошлый раз, но мир вокруг оставался обыденно монохромным. Обработанные поля лежали в окружении полос леса, и сам лес дремал, хмурый и тёмный. Дорога расчертила его надвое с решительностью опытного топографа. В глубоких колеях лежала грязь — всё как в обычном человеческом мире. Тут хотя бы есть дожди — грязь тому свидетельством. Шагая вдоль обочины, я подумал было, что разумно было бы купить лошадь. С другой стороны — что я буду с ней делать? Я же не умею обращаться с животными: ни покормить, ни почистить, ни заседлать, о лечении вообще молчу. Вот если б машину…
— Сверни налево, — подсказала демоница.
— Прямо в лес, что ли?
— Да, прямо в лес. Думаешь, тебе к области схождения дорогу должны были проложить? Красным ковром устлать, флагами украсить?
— Не ёрничай. Далеко до неё?
— Прилично. Обойди муравейник. Что значит — зачем? Думаешь, это обычные муравьи из человеческого мира?
— Кхм… Даже нормальных муравьёв нет, а ты предлагаешь мне тут жить?
— Тут — не предлагала. А там, где предлагала, никаких Муравьёв нет. Даже ядовитых. Шагай!
Сперва пришлось идти в гору, потом спотыкаться об крупные и мелкие каменюки и искать пути в обход расщелин. Горы тут были покрыты лесом, довольно лохматым и низкорослым. Но мне хватило и для того, чтоб изнемочь, ныряя под низко нависшие ветви, и чтоб очень быстро потерять чувство направления. Хрен его знает, куда я сейчас иду и не заблудился ли. Потом и вовсе попал в густой колючий кустарник, после чего не выдержал — поднялся в воздух.
— Что ты делаешь? Совсем офонарел?! — завопила айн. — Приземляйся! Заметят!
— Кому замечать-то? Нет вокруг никого.
— Это ни ты, ни я знать не можем. Делай, как я говорю, болван!
— Успокойся. Приземлился уже. Куда теперь?
— Чуть левее. Да, так и иди. Нужно обойти вершину, и именно с этой стороны.
— Почему именно с этой?
— Ты же сам сказал, что проводить тебе ликбез бесполезно. Делай, что я говорю и как говорю.
— На ходу поучать и правда бесполезно, а вообще — уж будь добра. Ясно? Сделай себе пометку для памяти — при первой же возможности всё мне растолковать.
— Ладно уж. Посмотрим… Ученичок… Теперь правее. Держи вот на тот подсохший ствол. Обогни его. Чувствуешь, как воздух покалывает? Скоро начнётся. Кстати, энергоперепад уж очень значительный. У них там точно что-то не слава богу.
— Ты уверена, что именно у них, а не у нас, в смысле, в этом мире?
— Слушай, я ведь тебе не рассказываю, как что устроено в твоём родном мире, и не возьмусь. А ты почему-то…
— Ладно, успокойся. Петушишься на пустом месте. Я понял. В Мониле так в Мониле. Меня их проблемы волнуют мало.
— Ты ведь там жить собираешься. А если Мониль из-за серии магических катастроф станет непригодным для жизни, твоему собственному миру наступит конец. Ведь они теперь связаны друг с другом. Вот уж тогда тебе точно придётся перебраться жить к демонам…
— О-па! Это уже совсем другое дело. Потом растолкуешь мне это пояснее.
— Ладно уж.
Я задумался было о том, что, если Мониль столкнулся с проблемами, он и в самом деле может принести их в нагрузку к преимуществам магии в мой родной мир. Но тут распахнулся переход, и меня потянуло в волны энергии, способной сотрясти тело, вышибить душу, растворить и то, и другое в себе, либо воздвигнуть заново, населить сознание посторонними мыслями, но при этом так и остаться недоступной глазу и другим органам чувств. И на Мониль вместе с его проблемами мне стало наплевать.