- Пока у меня только жена и ее многочисленные родственники, - нехотя признаюсь в будничном течении своей жизни. – Ты, как я понимаю, все еще в поиске второй половины.
- Ты прав, я пока никого не ищу для женитьбы, но через годик-другой об этом подумаю. Ладно, не буду тебя здесь грузить своей биографией, держи визитку и обязательно сделай дозвон, иначе я на тебя обижусь, - притворно журит меня Денис и хлопает по плечу прощаясь.
С тоской смотрю на его удаляющийся затылок в фирменной фуражке, а еще не могу не посмотреть вслед красоткам на высоченных шпильках, буквально заглядывающим ему в рот.
Мой разум быстро теряет былой восторг от Дениса и его спутниц, переключая внимание на плавные движения бедер фигуристой девушки в солнечных очках, тянущую за собой небольшой чемодан такого же синего цвета, как и ее платье-футляр. Она растерянно озирается по сторонам, будто ищет кого-то. Интересно, каким надо быть самоуверенным козлом, чтобы опоздать на встречу с эдакой богиней? Одна лишь ее упругая грудь над плоским животиком чего стоит, а ее длинные ножки - просто отвал башки...
Незнакомка еще раз оглядывается по сторонам, останавливает взгляд на мне и миролюбиво улыбается, демонстрируя ровную жемчужную улыбку в обрамлении пухлых губ, покрытых красной матовой помадой.
Только знакомые кудри в ее сложной прическе позволяют мне узнать в этой прелестнице Полину.
Чувствую себя придурочным истуканом, когда она подходит ко мне совсем близко и наконец-то снимает солнечные очки.
Глава 7
От удивления я совсем не помню, как укладывал ее чемодан в багажник, и почти не помню, как она отказывалась сесть на кресло рядом со мной, ссылаясь на усталость после перелета, хотя уже несколько минут дороги отказывает себе в удовольствии растянуться на заднем сидении.
Прибавляю холод на кондиционере, надеясь на то, что вот-вот увижу ее окаменевшие соски под тесным платьем.
С трудом концентрируюсь на полосе трассы, а в штанах все теснее и теснее от приливающей крови. Теперь ясно, почему мой мозг отказывается переваривать действительность: все его питание предательским образом схлынуло к детородному органу.
Полина же с неподдельным интересом смотрит в окно, будто вдоль дороги через каждые сто метров приземляется НЛО или закручивается гигантский смерч.
- Как долетела?
- Хорошо, спасибо, - вежливо отвечает, чтобы снова устремить все свое внимание на пейзаж.
- Отец будет рад твоему возвращению.
- Я так не думаю, но мне все равно некуда больше податься, поэтому дяде Леве придется немного меня потерпеть.
- Твой контракт уже закончился? – интересуюсь, непроизвольно облизывая губы.
- Да. Заказчик хотел бы его продлить, но я… Я отказалась. К тому же, мои документы на легальное пребывание в заграничных гостях недавно закончились.
Полина едва заметно нервничает, видимо, ей грустно было расставаться с заморским окружением.
Путевого разговора между нами так и не вышло. Полина так ни разу не взглянула на меня во время дороги. И, кажется, я уже начинаю скучать по ее наивному, облизывающему мое лицо, взгляду.
По приезду к отцу Полина сразу идет в дом, а я волоку ее чемодан следом, не забывая оценить ее упругие ягодицы.
Интересно, когда она успевала посещать спортзал во время ухода за лежачим больным?
- Полечка, добро пожаловать! – восклицает, выходя из кухни, тетя Маша, но теряет былую приветливость, заметив метаморфозы Полины.
Только отец умудряется не подавать вида, что с ней что-то произошло. Он крепко обнимает падчерицу, будто перед ним стоит все та же угловатая, кривозубая девчонка.
Да уж, к той девчонке было гораздо проще подкатить… Нынешняя Полина наверняка отвесит пару пощечин за навязанные поцелуи и распускание рук.
С тоской наблюдаю за тем, как она поднимается на второй этаж, чтобы освежиться с дороги.
В гостиной царит напряженное молчание, которое прерывает тетя Маша.
- Я надеюсь, что она нам расскажет, где и как на это все заработала? Уж очень я сомневаюсь, что сиделкам так много платят и у них есть столько времени, чтобы посещать стоматологов в чужой стране.
Все это она говорит громко, будто пытаясь докричаться до Поли.
- Вижу, что в новом образе Полина уже не вызывает былого сочувствия, - язвлю в ответ, хотя мне очень хочется рассмеяться в лицо тете Маше за ее притворную заботу о Полинке, демонстрируемую все эти годы.
- Я просто хочу узнать правду. Или мы не можем интересоваться ее жизнью?
- Успокойся, - шикает на нее папа. – Лучше накрой ужин.