Спроси, зачем ему хочется увидеть ту, у которой месяц назад выкрал деньги, — он не смог бы ответить. Желание это ничего общего не имело ни с раскаянием, ни с необходимостью убедиться, что он вне подозрения, а значит, и в безопасности. Говорят, что преступника тянет к месту преступления. Но раньше его никогда не влекло туда, где воровал. Никогда не хотелось ему заглянуть в глаза жертв — ни тогда, когда лез в карман, резал бритвой борт пиджака или дамскую сумку, ни после.
Одинцов прошел в дальний угол зала. Отсюда все столики в поле зрения. Сел спиной к широкому окну и склонился над тарелкой.
— Здесь не занято?
Иван поднял голову:
— Садитесь.
— Лариска! — закричала девушка. — Сюда! Я нашла места! — Она переставила с алюминиевого подноса на стол тарелки, а поднос поставила на подоконник, за спину Одинцова.
Иван с аппетитом хлебал щи, не обращая внимания на девушку. Только заметил, как она ломтик черного хлеба посыпала солью, разгладила соль пальцем и намазала хлеб горчицей…
На углу стола появился новый поднос. Проворные руки расчистили на столе место для тарелок. Он поднял глаза… Поднял глаза и чуть не поперхнулся: перед ним стояла она.
Иван, может, и сейчас не узнал бы ее, если бы на согнутой в локте руке не висели красный плащ и знакомая сумка с нарисованным белым самолетом.
Лариса перекинула плащ через спинку стула и прислонила сумку к ножке стола, прежде чем сесть.
— Приятного аппетита! — улыбнулась она.
— Угу!.. — буркнул в замешательстве Одинцов.
— Ох, и вкусно борщ пахнет, Нелька! — сказала Лариса. — Пододвинь-ка горчицу. От черного хлеба не толстеют, да? А вы сварщик? — обратилась она к Одинцову.
Иван не сразу понял, что вопрос обращен к нему.
— Сварщик, угадала? — повторила Лариса.
Он посмотрел ей в глаза. Глаза зеленые, с коричневыми искорками. Одна бровь приподнялась — не то вопросительно, а может, и насмешливо, — не разберешь… И вообще совершенно не известно, как надо разговаривать с образованными студентками. Умно как-то следует говорить! Но он ничего выдающегося не придумал, как пошутить:
— Летчик…
— Это который лед возит? — прыснула вторая.
— Космонавт, — как можно серьезнее заверил Одинцов.
— «Мама, я летчика люблю! Мама, я за летчика пойду», — шепотом проговорила-пропела Нелька. — Автогенный летчик, факт! По очкам видно! Это вы карбидом в цехе воздух попортили! — она смешно сморщила нос.
Он переводил взгляд с одной девушки на другую, дольше глядел на Ларису и думал: «Узнает или нет?»
Лариса тоже нет-нет да и посматривала на сотрапезника, все пытаясь вспомнить, где и когда видела этого интересного парня с черными непокорными кудрями и доброжелательно-покровительственным взглядом карих глаз.
— А ведь я вас где-то видела, — сказала она. — Вы не заочник? Или в лабораторию к нам приходили? От завода…
«Если узнает — и я узнаю, если нет — то и я не обязан», — решил Иван.
— Обознались! Я недавно на заводе… И в городе недавно.
— По комсомольской путевке, да? — спросила Неля.
Одинцов рассмеялся:
— По зову сердца… Климат мне здесь светит… Ну, нравится, значит… Ешьте, скоро перерыв кончится… А вы — студентки?
— Ага, — ответила Неля.
— На каком курсе?
— Четвертый, — сообщила Лариса.
Они доедали второе.
— Лимонада хотите? Или компота? — Иван поднялся.
Девушки переглянулись:
— Можно.
— Мама, я сварщика люблю! Мама, я за сварщика пойду, — громче, чем в первый раз, пропела Неля и рассмеялась. — Компот лучше!
…Из столовой они вышли втроем. На крыльце Лариса попросила Ивана подержать сумку, пока надевала плащ.