— Мог и голову! А если бы ты меня вилкой саданул? Завтра был бы за решеткой, а?
— Не-е! Ты бы до милиции не допустил, я знаю. Может, искалечил бы меня, а продавать не стал. Факт!
— Факт?!. Сквози отсюда, а то я тебе такой факт учиню.
Мокруха засмеялся недобро, положил фляжку в карман, а сифон в авоську, где уже болтались буханка хлеба и бутылка кефира.
— Ну, спасибо! Я рассчитаюсь с тобой… — Непонятно сказал. Вроде благодарит, а может, в пригрозил, пойми попробуй…
Дурнов ушел. Одинцов закурил. Идти бы надо, а он все сидел на маленькой табуреточке, затягивался, и сбивал пальцем пепел в ведро с водой. «На черта я связался с этим аппаратом, — размышлял он. — Завалится Мокруха — я в ответе. Кто, спросит следователи, аппарат делал?.. Цыганок! Выгорит у Мокрухи дело, заберет он «медвежонка», а аппаратик оставит. Опять тот же вопрос: кто делал? Опять Цыганок. И загремит Ваня Цыганок за решетку. И ради кого? Ради Мокрухи! За чужие интересы! За непонюх табаку мне дальняя дорога и казенный дом…»
Иван бросил окурок в ведро и почти бегом направился к двери. Ярко освещенный двор весь просматривался до проходной. Мокрухи во дворе не было. Иван добежал до проходной.
— Дурнов выходил? — запыхавшись, спросил: он у вахтера.
— Кто? — переспросил тот.
— Ну, Дурнов! Экспедитор!
— Минут пять, как вышел.
Одинцов выбежал на площадку. Перед, подъездом заводоуправления, стоял автобус. Он вздохнул с облегчением: «В машине Мокруха. Успел, слава богу!..»
Однако Дурнова в автобусе не оказалось. Василий сидел, читал письмо. Иван взобрался в автобус.
— Дурнова не видел?
— Нет, не видел.
— Гони скорее к поселку! Догнать его надо! Не успел хромой далеко уйти!
— А что случилось?
— Потом скажу. Да гони скорее! Уйдет!
Василий поглядел на наручные часы, бросил взгляд на освещенные окна бухгалтерии, нажал педаль, выжал газ. Мотор взревел, и машина понеслась по шоссе. Иван напряженно вглядывался в шоссе, мелькавшие голые деревья. Дорога была пустынной. Машина выскочила к мосту, фары осветили противоположный крутой берег, потом свет опрокинулся вниз, на мост, и автобус вынесся на противоположную сторону.
— Гони до общежития! — попросил Одинцов.
Они доехали до общежития.
— Мимо него проехали, укрылся где-то. Не мог так скоро дойти хромой! — сказал Иван. — Давай обратно. Я на мосту сойду, ждать его буду. Не уйдет!
…Дурнов подходил к мосту, когда свет далеких фар скользнул по стволам деревьев. Машина мчалась на предельной скорости. Он предусмотрительно ушел в сторону от тротуара. Здесь, слева от дороги, над самой рекой высился цоколь какого-то недостроенного круглого здания. Дурнов укрылся за цоколем, заподозрив, что неспроста мчится автобус с такой скоростью. Из укрытия он видел, как машина промчалась, чуть сбавив скорость перед мостом. В единственном пассажире, стоявшем в освещенном автобусе, он узнал Одинцова.
— Накоси, держи обеими руками! — прошептал Дурнов. — Видал я таких умных! Подарок решил отнять. Я его так запрячу — с собаками не сыщешь!
Дурнов видел, как автобус остановился на противоположном берегу и через минуту тронулся дальше. Уверился, что Цыган ищет именно его, порадовался своей прозорливости. Не укройся — отнял бы аппаратик.
Машина скрылась в улице, и Дурнов вышел из-за стены на дорогу. Нести в поселок сифон, как понял он, было рискованно: не ровен час, ждет его Цыган у общежития.
Дурнов шел уже мостом, когда по верхушкам кустов на берегу скользнул свет. Понял, что это возвращается автобус, а в нем, чем черт не шутит, Цыган. Дурнов торопливо добежал, припадая на увечную ногу, до конца перил, обогнул их и устремился по едва приметной тропинке к воде.
Он успел укрыться под мостом, когда автобус остановился перед спуском и из него выпрыгнул Одинцов.
Вот Одинцов стал спускаться к реке той же тропкой, которой только что проковылял, поспешая, он сам, Дурнов видел сперва четкий силуэт преследователя, освещенный сзади мощным снопом света, а потом, когда тот дошел до круглой башенки, освещенного сбоку… Одинцов махнул рукой, и автобус скатился к мосту, неслышно пронесся над головой.
Под мостом было тесно. Близко под ногами ревела вода. Дурнов подвесил авоську на локоть больной руки. Держась здоровой за бетонную опору, нащупал ногой скользкий камень, упрочился на нем, нащупал другой.
Мост покоился на железобетонных основаниях, врытых в обрывистые, выложенные скальной породой берега. Между берегом и мостом имелась небольшая, человеку не укрыться, щель. Туда и сунул Дурнов сифон. Хорошо бы заложить его камнями или сухой травой, но под мостом ничего не росло, а камни держались — не пошевельнешь. Он постарался запрятать стеклянную посудину поглубже за бетонную опору. Можно было бы уходить, но Дурнов медлил. Одинцов ждал неподалеку от того места, где он укрылся.