— Врешь, красивая! Хочешь ты замуж!
Я круто разворачиваюсь на каблуках и стремительно выхожу из квартиры.
Кандидат торопится за мной. Ему трудно. Ему очень трудно поспевать. Моя скорость при всех его телесах — предел его.
Видя его сложности, я прибавляю ходу. Почти подбегаю к лифту. С силой жму на кнопку.
«Любишь вкусненько поесть? А вот догони-ка меня!»
Все жму и жму на кнопку. Краем глаза вижу, что Кандидат — такой большой и круглый — уже близко.
Тут до меня доходит, что лифт занят. Тогда я пускаюсь стрелой вниз по лестничным маршам. Сейчас я — ветер. Даже хуже… В этом доме я — сквозняк!
Слышу, Кандидат с расстройства охает у меня за спиной.
— Люба! — зовет он жалобно.
А мне становится смешно. Все мое существо смеется:
«Мужчина, тоже мне! Убожество!»
Он обгоняет меня на лифте. Встречает на первом этаже. Я, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, едва не падаю к нему в объятия, однако вовремя удерживаюсь за перила.
Кандидат раскидывает руки, не пускает меня:
— Люба, не горячись! Я согласен. Я виноват. Я не буду ставить вопрос ребром. Не буду торопить. Дам тебе еще время привыкнуть. Понимаю тебя: я слишком большой… в известном смысле… чтобы привыкнуть ко мне быстро, — он смотрит на меня умоляюще. — И вообще!.. Пойдем кушать курицу. Остынет ведь. Катя старалась…
Мне становится жалко его. Кандидат сейчас видится мне большим беспомощным ребенком. И стоит он на несколько ступенек ниже меня. Что-то извечно женское, материнское на секунду пробуждается во мне.
— Хорошо! — я отбрасываю у себя со лба прядь волос. — Идем есть твою курицу. Катю жалко. Старалась ведь девушка.
Мы поднимаемся лифтом.
Кандидат расплылся больше чем наполовину кабины. Он придавил меня животом; можно сказать, вдавил в угол и смотрит виновато. А я гляжу на Кандидата исподлобья. Мне кажется, что со стороны мы выглядим довольно комично. Во всяком случае, если б я подглядела такую сцену (в лифте) где-нибудь в жизни или в кино, то не удержалась бы от улыбки.
В общежитие я возвращаюсь поздно. Но девочки ждут меня, не ложатся. Чашку за чашкой пьют чай, хрустят тостами. Завтра нам на работу можно не спешить — днем прогон спектакля. Выспимся. Поэтому и не торопятся девушки в царство Морфея.
Или у них какие-то новости?
Я смотрю на них испытующе. У Веры глаза горят, на стуле девушка ерзает. Так и подмывает ее что-то рассказать. Надежда вздыхает — нечто ее растревожило.
— Что новенького? — спрашиваю, переодеваясь за ширмой.
Веру прямо-таки прорывает:
— Что мы тебе расскажем сейчас!
— Ленка приходила, — вставляет Надежда.
Я бросаю взгляд на книжную полку:
— Не иначе новую книжку издала! Что-то не балует она нас в последнее время вниманием.
Но новых переплетов на полке не вижу.
Вера говорит:
— Нет, она только отнесла рукопись в издательство. Но ты бы видела, какая она была сегодня! Ой, Люба, ты не представляешь! Она — как Африка сегодня. Знойная, яркая…
Надежда язвительно суживает глаза:
— Ну уж и Африка! Так уж и знойная! А может, попугай… яркой расцветки!
«Ах, Надежда, не хотела б я попасться тебе на язычок. Не дай Бог иметь такую в стане недругов!»
Вера машет на нее рукой:
— Брось ты, Надька! Завидки берут — признайся лучше. Ты раз в году купила себе халат с драконами и все, копи дальше. А Лена книжки пишет, гонорары получает… каждый день меняет наряды. Я же знаю!
Надежда быстро уходит от этой темы:
— Такой мэн ее провожал! Ты бы видела, Люба! Я застукала их на улице.
Мне любопытно:
— Какой же мэн?
— Ну это не описать, — хмурится Надежда. — Это видеть надо. Одним словом — настоящий!
Вера мечтательно смотрит в потолок:
— Одним бы глазком взглянуть на настоящего мужчину! И почему это не я их встретила, а Надька? Почему Надька везде успевает, а я не успеваю нигде?
Я выхожу из-за ширмы:
— Встретили их вместе — это еще ничего не значит.
Надежда вздыхает:
— Еще как значит! Их было не растащить… Видела бы ты, как он на нее смотрел! Прямо поедал глазами! Верка так пирожные поедает — ненасытно.
Вера вздрагивает, пускается в атаку:
— Сладко кушать не запретишь! Все равно замуж не светит. Так еще и в удовольствиях себе отказывать?.. Да и Ленку ты сегодня сама видела. Вон красавица какая! Будь я на месте того мэна, вообще бы ее не отпустила. Схватила бы за руку и так до конца жизни держала бы!
— Ты что — из этих? — подкусывает Надежда. — Из обезьянок? Никогда не замечала.
— Девушки, не ссорьтесь! — вмешиваюсь я.