Вера поворачивается ко мне:
— Хорошо тебе! Всегда при мужчине…
Я улыбаюсь:
— Какой там мужчина?
— Не скажи! — вдруг напирает на меня Надежда. — Не за рубль двадцать! Тот, у Ленки, конечно, красавчик, но какой в материальном положении — еще вопрос. А твоего толстячка Кандидата мы знаем. Наверное, его мама сынку своему носки не штопает… Да и сама ты почему за него держишься?
— Я не держусь! С чего ты взяла? — разговор перестает мне нравиться.
— Держишься, держишься! — с улыбочкой кивает Надежда. — А если не держишься, отдай его мне.
— Бери! Добро такое… — вспыхиваю я. — Еще сто рублей тебе впридачу дам!
— Девочки, не ссорьтесь, — вскрикивает Вера.
Я беру себя в руки:
— Вот еще! Из-за Кандидата ссориться.
Однако легкая беззлобная перебранка еще продолжается с полчаса — пока мы готовимся ко сну. Мы слишком хорошо друг друга знаем — и слабые места, и сильные, — чтобы конфликтовать по-настоящему. Мы хорошо «притерты». Мы давно научились обходить острые углы…
Утром, часов в десять, кто-то стучит к нам в дверь. Мы только что поднялись, мы — в неглиже и не готовы к приему гостей.
— Кто? — спрашивает Надежда.
Мы совершенно уверены, что это кто-то из девушек с нашего этажа — за какой-нибудь мелочью.
А из-за двери — ни звука.
Мы переглядываемся, сталкиваемся у зеркала.
— Подождите! — говорит Вера, а сама устремляется к двери.
Мы шипим на нее.
Пару минут приводим себя в относительный порядок.
— Открывай!
— Запускай!
Хохочем. Вера открывает дверь…
— Разрешите?
Заходит парень. Высокий стройный блондин с яркими синими глазами…
«Господи! Какой красавчик!»
И без стеснений парень, уверенный в себе. Вошел и сразу — в центр комнаты. Не трется у двери, не держится за стенку — не из застенчивых то есть. Решительный.
— Вера, Надежда, Любовь?
— Мы, — говорит Надежда, а сама мне подмигивает — дескать, тот самый, мэн вчерашний.
— А Елена? — спрашивает парень.
— Что Елена? — не понимает Надежда.
— Елена где? — он дарит ей ослепительную улыбку.
— А Елена… — начинает Вера (она так и тает).
Но Надежда перебивает ее:
— Стоп! — и поворачивается к парню. — Какая такая Елена? Вы о ком?
— Иноземцева Елена, — парень как будто удивлен.
— Ах, Иноземцева! — вдруг вырывается у меня. — Так это я!
Надежда смотрит на меня удивленно:
«Ну ты даешь, старуха!»
— Нет, не вы! — парень смотрит на меня вскользь.
— Как это не она! — всплескивает руками Надежда и смотрит на Веру. — Это же она? Или ты знаешь другую?
Вера начинает понимать игру:
— Да, это она! Лена Иноземцева собственной персоной. Посмотрите, молодой человек: разве есть прекрасней?
— Не красавица, конечно! — фыркаю я. — Но все же! Обратите внимание.
Парень улыбается:
— Хорошо, девочки! Нет так нет!
И уходит.
Но, оказалось, — не надолго.
Через десять минут возвращается: с шампанским и конфетами.
— Где живет Муза? — и опять улыбается.
Он, наверное, хорошо знает силу своей улыбки. Веру он сразил наповал этой улыбкой. А может, конфетами…
Вера, очарованная, выдает васильевскоостровский адрес подруги. Если б не Вера, мы бы еще покуражились немного, и одним шампанским с конфетами он вряд ли отделался бы. А вообще славный парень! Повезло Елене.
Происшествие на ночной улице
Вечером Кандидат везет меня на концерт камерной музыки. Говорит, купил случаем билеты. Наверное, я где-то обронила, что люблю серьезную музыку. А он запомнил. Он вообще памятливый в отношении всего, что касается меня. Удивительно, как он может запоминать столько мелочей!
Настроение у меня сегодня не очень хорошее. Я понимаю, что пора уже на что-то решаться. Хватит мучить Кандидата. Если наши с ним отношения рассматривать как месть мою за то, что он скомпрометировал меня перед всем театром, то я ему уже достаточно отомстила. Немало он бензина пожег, ухаживая за мной… А в отношении подарков он уже начинает безумствовать. От квартиры я отказалась. Слава Богу, нашла в себе силы! Но не исключено, что следующим подарком будет загородный дом или дача в Крыму или что-нибудь в этом роде…
Однако и оставаться совершенно одной боязно. С каждым годом мне все страшнее оставаться одной. Пусть рядом будет хоть кто-то — пусть толстый и лысеющий, пусть нетактичный и даже грубоватый, — но будет. Тогда есть уверенность, что на этом человеке я могу в крайнем случае остановиться.