«Не иначе девушки с сигаретками настучали ему про вчерашнее посещение Петера!»
Кандидат останавливает взгляд на цветах:
— Ты одна?
— Увы!
— Можно войти? — это он топчется возле моего стола.
— Входи, — отвечаю как ни в чем не бывало.
Он пялится на цветы ненавидящим взглядом, он прямо-таки прожигает дыры на них:
— Вот… зашел за тобой, Люба. Съездим, пожалуй, куда-нибудь, повеселимся…
Мои губы кривятся в ехидной улыбке:
— Ты имеешь в виду — поужинаем в ресторане?
— Да. А что? — глаза его становятся обтекаемо-круглыми, это у него такая защитная реакция. — Чем не веселье? Покушаем вкусненько, закажем музычку.
— Музычку? Вот новость… Никогда не любила ресторанную музыку!
— Да? Напрасно! Вот это, например…
Тут Кандидат вытаскивает из кармана пиджака мятый носовой платок и, помахивая им над головой, начинает притопывать и медленно кружиться вокруг своей оси. При этом он неплохим тенором и довольно громко поет:
Танцующий и поющий толстый-претолстый Кандидат — довольно впечатляющее и трогательное зрелище. Он даже кажется мне симпатичным, милым в эту минуту. И еще — верным, приходящим на помощь другом.
Я улыбаюсь, я готова рассмеяться.
Кандидат доволен произведенным эффектом, танцует еще и поет что-то…
В этот момент отворяется дверь кабинета завпоста, и появляется Петр Петрович. Разумеется, по прихоти всесильного случая Кандидат не сразу замечает моего начальника, ибо повернут к нему спиной. Кандидат продолжает пританцовывать, притопывать и напевать, а Петр Петрович поверх очков сурово взирает на его комическую фигуру, блистающую лысину и лоснящиеся в известных местах широченные штаны.
Наконец Кандидат поворачивается к Петру Петровичу лицом и столбенеет с раскрытым ртом; он несколько секунд таращится на моего начальника, потом с громким клацаньем зубов закрывает рот:
— Ой, простите! Увлекся…
— Ничего, ничего, молодой человек! — хмыкает завпост. — Продолжайте. Вы нам не мешаете… А минут через пятнадцать мы вызовем «Скорую»…
Начальнику моему не отказать в хорошем чувстве юмора. И я позволяю себе сдержанный смешок. Кандидат тоже издает какой-то всхлип и отходит в уголок, к стулу, на коем и замирает.
Петр Петрович отдает распоряжения по поводу оплаты за «станки», подмигивает мне незаметно и удаляется к себе в кабинет.
Настроение мое значительно улучшилось. Но все же я отказываюсь:
— Нет, Вениамин… Что-то мне сегодня не до ресторанов.
— Почему? — огорченно приподнимается со стула Кандидат и вытирает платочком потное лицо.
— Извини, я неважно себя чувствую.
Он критически оглядывает меня:
— Да, что-то вроде есть… — и опять косится на букет. — Ну тогда я тебя просто покатаю!
— Нет, спасибо! — я тревожно гляжу за окно и думаю, что появление Кандидата сейчас совсем некстати, — ведь рабочий день мой кончается и есть вероятность, что придет Петер, придет, как вчера, и я говорю Кандидату: — Нет, у меня единственное желание — поскорей добраться до кровати и накрыться одеялом с головой.
И это истинная правда! Других желаний у меня нет. Я чувствую себя разбитой и опустошенной. И, что самое обидное, поблизости не наблюдается источника, способного исцелить мой «недуг» и наполнить меня.
Кандидат с готовностью крутит на указательном пальце ключи от машины:
— Хорошо, Люба, я подкину тебя до дома.
«Право, от него не отвязаться!..»
— Нет, Веня! Спасибо, дорогой… — я начинаю тихо злиться. — Пойми! Я вообще хочу побыть одна.
— Ну хорошо, хорошо! Так бы и сказала. — Он, обиженно поджав губки, покидает кабинет. — До завтра!..
И дверь захлопывается.
С его уходом ничего не меняется. Нет у нас с Петером никакой динамики отношений. Время подошло, а дверь не открывается, телефон молчит.
Вздыхаю горестно, убираю бумаги со стола, собираю сумочку, поднимаюсь — хочу закрыть окно. И вижу на улице, на стоянке чуть в стороне знакомый лимонно-желтый «мерседес». И Кандидат прохаживается рядом, исподлобья поглядывает по сторонам…
Я качаю головой:
«Понятно, устроил наблюдательный пункт».
Оставив окно открытым, я опять сажусь за стол. Извлекаю из ящика бумаги. Я работаю…
Вот и Петр Петрович запирает дверь кабинета, взглядывает на часы: