— Не бойся, я ни за что тебя не раню. А ты попробуй меня достать! — принц развел руки в стороны, демонстрируя свою беззащитность, а в глубине глаз спряталась насмешка.
Я бросилась вперед, снова в пустоту. Сит, как тень, ушел в сторону, я — следом. И вдруг — звон стали, поворот — клинок воткнулся в землю, и рука Айлора на моем запястье. Неожиданно серьезный, изучающий взгляд. Учащенное дыхание. Я с упоением вдохнула аромат, что помнила по описаниям: можжевельник, лесные цветы, свежескошенная трава — настоящий, живой… Уши заложило, голоса наблюдающих за нами людей слились в неясный шум.
Сит отстранился и тут же напал снова. Ну и напор! Мы вышли за круг собравшихся обитателей замка. Я пятилась все дальше, еле успевая отбиваться, пока не оказалась прижатой к бревенчатой стене. Лезвие меча холодной остротой коснулось шеи. И поцелуй, быстрый, но глубокий, обжег, словно острие клинка. В голове помутилось, из глаз брызнули слезы, я оттолкнула сита, бросилась мимо кузницы, по пути налетела на Хейли, вихрем пронеслась по лестнице и, упав на кровать в своих покоях, разревелась в голос. В памяти всплывали слова песни:
Там, где древние скалы глядят в высоту,
Где весна в седловине свернулась клубком,
Там, где будущий день — лишь птенец под крылом,
Я тебя позову и опять обрету.
Я будто впитала в себя этот взгляд, улыбку, запах, колдовское наваждение, всю глубину его существа — все чувства разом сплелись и затаились в сердце непреходящей болью.
В промозглой комнате взмокшая спина вмиг остыла. Со двора доносились звон клинков и выкрики, азартно подбадривающие дерущихся. Я выглянула в окно — Хейли сражался с юным ситом. Господи, за что мне это? Почему, попав сюда, я не потеряла память? Почему вынуждена переживать это зная, чем все закончится?
До этого момента я пребывала в эйфории внезапного погружения в мир, со страниц книги проникший глубоко в душу, не имея ни времени, ни сил оправиться от шока. А сейчас, от одной мысли, что принц ситов должен погибнуть, в душе взвивалась буря протеста. Но что я могу?
Хейли и Айлор закончили поединок и стояли, пожимая окровавленные руки. Поранили друг друга, все верно.
Я закрыла окно, расстегнула платье, пальцы не слушались, тяжесть придавила плечи, сковала тело. С трудом высвободившись из одежды, я забралась под одеяло, сдерживая дрожь от холодных простыней. Надо предупредить Хейли, а если он не поверит, все рассказать ситам. Они не позволят им сбежать, и Айлор останется жив. Приняв решение, я уютно устроилась на подушке и провалилась в сон.
Я в лесу. Как лист среди огромного моря деревьев. Лес шумит, зовет, манит на скрытую лужайку, пройтись среди волшебных трав, окунуться в чарующие лунные тени. Там, в глубине, перемигиваются светлячки, тихо шепчутся колокольчики:
«К тебе…»
Я иду по узкой тропе, прислушиваюсь, сердце взволнованно бьется в такт мелодии колдовского ветра, в густой темноте зеленые глаза светятся надеждой, ко мне тянутся руки:
«Нет любви, нет жизни… земля мертва. Напои лунный цветок и весна вернется в Старую Пущу!».
Последующие два дня прошли как в тумане. Я выходила в трапезную, была тихой и задумчивой, отец справлялся, не заболела ли я, Хейли пытался растормошить вопросами, я отвечала невпопад и всеми силами старалась не смотреть на ситского принца. Это получалось плохо, и в груди щемило от каждого его взгляда, то проникновенно испытующего, то светящегося безудержным восторгом.
Время тикало у меня в голове, отсчитывая часы оставшейся жизни. Сон впечатался в сознание. Я поняла — другого пути нет. Лунному цветку нужна любовь и кровь сердца. Мать Земли примет только такую жертву. Мне оставалось лишь ждать и верить, что все получится.
В ночь побега я то бесцельно слонялась по комнате, вглядываясь в темноту за окном, то присаживалась на кровать и застывала в оцепенении. Ближе к утру распласталась на одеяле в тревожном забытьи, но моментально вскочила, уловив шум за дверью. В коридоре столкнулась с отцом. Он схватил меня за плечи:
— Где они, Нани? Где Хейли с принцем?
— В лесу… — заметив седовласого сита, я бросилась к нему.
— Возьмите меня с собой! Я знаю, где Ло… Айлоримиелл.