Осознав, в каком положении находится, и что ее сейчас банально изнасилуют, Ксюша начала вырываться. Она пыталась пнуть насильника ногой, но у нее ничего не получалось. Схватившись за руку, что зажимала ей рот, он попыталась убрать потную ладонь и снова потерпела неудачу. Все же силы мужчины значительно превосходили ее. Поборов брезгливость, Ксана укусила мужчину. Он злобно зашипел и, прекратив мучить пуговицу на ее джинсах, схватил за волосы и приложил головой об гараж.
Ксюша взвизгнула и почувствовала, как по щеке потекло что-то теплое и густое. Она медленно начала оседать на землю.
— Ну уж нет, мне так неудобно, — выплюнул мужчина и поставил бедро между ног своей жертвы, так, что она опустилась к нему на колено. Руки насильника снова начали мять ее грудь и расстегивать штаны. И когда Ксюша была готова уже потерять сознание, что-то произошло, потому что она вдруг упала. Рядом с ней больше не было удерживающего ее в вертикальном положении крепкого тела. Не веря своей удачи, Ксана встала на четвереньки и поползла. Куда? Не важно! Главное подальше отсюда. Звуки драки напугали ее еще больше и заставили ускориться. Тихо попискивая и глотая соленые слезы, она сдирала ладони в кровь об осколки, валяющиеся на земле. Все, чего сейчас хотела Ксюша — это выбраться на освещенную, полную людей дорогу. Ей казалось, что там она однозначно будет в безопасности. То, что на нее банально никто не обратит внимания, приняв за пьянчужку или кого-нибудь похлеще, Ксана старалась не думать. Свет и люди — все, чего она сейчас желала.
— Стой, дура! — услышала она и громко закричала от безысходности. Освещенный участок дороги находился более чем в пятидесяти метрах от нее, и Ксюша не успела до него добраться.
Когда Ксану подхватили сильные и теплые руки, когда ее дрожащее тело прижали к крепкой широкой груди и понесли вперед — к людям и свету, она позволила себе немного расслабиться, но не настолько, чтобы перестать икать и плакать.
— Твою же мать! — Ксюша встала на ноги и, задрав голову, посмотрела на своего теперь уже спасителя. Пока она соображала, герой отцепил от своей кофты ее одеревенелые пальчики и осмотрел порезанные ладони. — Жить будешь, — заключил он и перекинул из одной руки в другую упаковку подгузников.
— Ты что здесь делаешь, пёс?..
Не утруждая себя накинуть хотя бы банный халат, Слава вышел из ванной комнаты и, прошлепав босыми ногами по паркету, зашел в спальню. Заблаговременно расстеленная постель вызывала на лице дурацкую улыбку перевоплощая делового и серьезного Каминского в счастливого идиота. Впервые за прошедшие три недели ада его тело могло принять горизонтальное положение и расслабиться. Еще на подходе к комнате мозг дал команду спать. И как итог: Вячеслав на автомате добрался до кровати и в беспамятстве повалился на пружинистый матрас. Зарывшись лицом в подушки, он сладко застонал, после чего в квартире наступила полная тишина.
Ровно двадцать один день Слава не знал не сна, не отдыха. Все его время было расписано по минутам. Большую часть занимали поездки из Ярославля в Москву, где он мог зависнуть на два, три, а то и четыре дня. В такие моменты он ненавидел всё и всех, срывался на подчиненных в офисе и рабочих на месте стройки нового торгового центра. Все его мысли занимала Ксюша, которая хоть и не игнорировала звонки, но явно давала понять, что не настроена разговаривать. Приезжать — она категорически запретила.
— Можешь сутками стоять под дверью, я все равно не открою! — Таково было ее ультимативное заявление. И как бы Каминскому не хотелось нарушить запрет, он физически не успевал быть в двух местах одновременно. Он мог бы плюнуть на все, «заморозить» на неопределенный срок строительство, приехать к Ксане и заставить ее выслушать его, но тогда получалось, что Слава подведет не одну сотню людей, которые рассчитывали на эту работу. И подводить такое количество людей из-за заскоков Артемьевой Оксаны — оказалось слишком, даже для Каминского. Да и рисковать репутацией, которую зарабатывал не один год — он тоже не хотел.
На начальном этапе любого строительства Вячеслав присутствовал лично. Он проверял накладные, привезенные материалы; сверялся, соответствует ли товар заявленному качеству. Первые месяцы строительства, Каминский практически жил на стройке — это уже можно назвать своего рода ритуалом. Доверять целиком и полностью Слава мог только себе и то не всегда, если дело касалось Ксаны. Но, тем не менее, он старался не мешать в одну кучу отношения и работу. Всячески пытался не переступить эту тонкую грань, где голова отключается и всем рулит сердце. Но как бы он не пытался разделять бизнес и личное, он не мог долго быть вдали от Ксюши. Его постоянно мучили мысли, что эта чертовка снова сбежит и теперь уж ее будет не так легко найти. Слава мог честно и открыто признаться, что с появлением в его жизни Артемьевой Оксаны, он стал параноиком. Его выворачивало изнутри, если визиты в Москву задерживали его больше, чем на сутки. И каждый раз он гнал в Ярославль на предельной скорости, оплачивая на каждом встречном посту штраф за превышение. Казалось, что для него едва ли не жизненно важно находиться, если не с Ксюшей рядом, то хотя бы в одном городе с ней. А всему виной — эта недосказанность между ними, которая оставляла Славу в подвешенном состоянии и выводила из себя. Хотя ничего другого он от Ксаны и не ожидал. Каминский бы больше волновался, если бы его любимая сразу определилась, чего хочет.