— Потому что так нельзя.
Хотя Суворов уверен, будто ему можно все. Тут идет серьезный перебор. Это уже все границы переходит.
Если сейчас так, чего от него дальше ждать?
Хочу высказать намного больше, но что-то такое появляется в глазах Суворова, что меня полностью сбивает с мысли.
— А откуда ты знаешь — виноват он или нет? — спрашивает с расстановкой.
На самом деле — не знаю.
Однако…
— Какая ты у нас всезнающая, Даша, — выдает Суворов обманчиво мягким тоном, от которого у меня под кожей ледяные импульсы пробегают. — И еще смелая очень. Даже разбираться со мной пришла.
— Я просто…
— Этот Ян давно был у меня на примете, — вдруг заявляет он.
Невольно подвисаю.
Тяжело понять, какой конфликт мог быть между Суворовым и Яном. Какой еще мог быть повод. Казалось, их миры не пересекаются.
Ян только про учебу волновался, про свой личный рейтинг.
А у Суворова же совсем другие интересы.
— Тогда, — сглатываю. — Значит, я тут не причем?
— Можешь и так думать.
Это едва ли выглядит как ответ.
— Ян слишком про свою репутацию боялся, — ровно замечает Суворов.
Репутация…
Ян опасался, что именно общение со мной испортит его репутацию.
Теперь вспоминаю, как парень позже ко мне подходил, хотел снова делать проект вместе. Еще и напряженный какой-то перепуганный. Да и вчера он пытался решить этот вопрос.
— Он тебя так волнует? — спрашивает Суворов.
Прикладываю всю силу воли, чтобы сбросить предательское оцепенение и все-таки высказаться.
— Именно он — нет, — говорю. — Но следующий… мало ли кто окажется следующим? Ты что, собираешь так поступать с каждым парнем, который рядом со мной окажется? Даже если просто с кем-то говорить буду? Или держаться за руку?
Суворов молчит.
Моя смелость набирает обороты.
Взрываюсь.
— Почему-то я на твоих девушек не кидаюсь. Значит, ты можешь общаться с кем захочешь. Зато мне ничего нельзя. Понятно же, кто Яну все это устроил. Слишком странное совпадение выходит. Ты нас в кафе увидел — и началось. За один день жизнь парня сломана. Ну допустим, насчет контрольных я ничего не могу знать наверняка. Может он где-то и обманывал преподов, жульничал. Но перелом. Ты… ты как мог такое устроить, Артем? Ты же не какой-нибудь отморозок. Не верю, что это все случайность. Что Ян сам руку сломал. Ну не бывает так. А значит… да как мне вообще теперь жить? Как с людьми теперь общаться, если каждый, кто со мной заговорит, может оказаться под угрозой. А вдруг я в кого-то влюблюсь? Захочу начать отношения? Мне получается, нужно идти к тебе за разрешением? А если ты против, то нужно отсюда бежать? Переезжать в другой город? Почему я теперь должна быть в страхе? Что ты творишь? Неужели совсем не понимаешь, насколько это все ненормально?
Замолкаю, потому как выпаливаю все настолько быстро, что уже дыхание перехватывает. А еще осекаюсь, осознав, что снова его по имени назвала. Слишком поздно это заметила.
Повисает пауза. Недолгая.
— Вот это речь, — заключает Суворов, лениво качнув головой, при этом пронизывая взглядом насквозь. — Даже не знаю, что тебе ответить.
Сердце сдавливает.
Под тяжестью его внимания дышать становится все тяжелее.
— Все зависит от обстоятельств, — продолжает хрипло, склоняет голову к плечу, так и не выпуская меня из-под прицела тяжелого взгляда. — Хочешь общаться? Общайся. А там видно будет.
Во рту пересыхает от волнения.
Да он же опять…
Он угрожает. Нет. Скорее предупреждает. Прямо. Ставит в известность. И перед фактом ставит. Чтобы знала.
— Ты рискни, — прибавляет Суворов. — Попробуй. Потом посмотришь, что будет.
— Ты не имеешь никакого права так со мной поступать, — наконец заставляю себя разлепить губы. — Получается, тебе можно все. Ты можешь вести себя как угодно. Зато мне — запрещено. Хотя мы даже не вместе.
— Ну ты сама это выбрала, — невозмутимо выдает он.
И я ловлю себя на том, что дико тянет заехать ему по его самодовольной физиономии. Стереть это невозмутимое выражение с его лица.
Он издевается. Да. Издевается.
— Я выбрала? — здесь есть от чего опешить. — Да это же ты…
— Я тебе ничего не запрещал, — обрывает. — Если тебе так нравится на парней вешаться, то вперед. Никто не держит.
Пораженно моргаю. Первые несколько секунд пытаюсь переварить то, что он мне заявляет. Получается с трудом.
— На кого это я вешалась? — выпаливаю изумленно.
— Да на всех, — буквально выплевывает Суворов, кривится. — На дружка своего. Он вечно рядом трется. На этого Яна. И к Назару ты липла.
— Что?
От последнего заявления у меня шок.