— Я не знала, чья это яхта.
— Я понял.
— И ты, — запинаюсь, ведь к горлу подступает ком. — Ты почему мне что-то высказываешь? Почему я не могу прийти на вечеринку? С подругой. Или… да какая разница? Ты почему на меня давишь? Ведешь себя так, будто имеешь право меня контролировать?
— Имею, — бросает жестко.
— Что?
— Все, что хочу, то и имею, — от его ледяного тона становится сильно не по себе, как и от взгляда с угрожающими всполохами.
— Нет, — отвечаю тихо, но твердо.
— Ты понимаешь, куда пошла? — спрашивает резко. — Яхта. Чужая компания. Ты здесь никого кроме одной девчонки не знаешь. И что она сделает? Сможет тебя защитить?
— Мне кажется, сейчас защищаться нужно только от тебя, — качаю головой. — Ты на меня будто нападаешь.
— Ну как скажешь, — кивает он и вдруг поднимается.
А я невольно отшатываюсь. Хотя вжаться в спинку кресла сильнее кажется, уже попросту нельзя.
Суворов открывает дверь.
Смотрю на него. Застывшая.
— Включи мозги, — произносит он холодно. — Что может случится на яхте? В открытом море. В чужой компании. Вижу, тебе никак спокойно не сидится. Вечно приключений ищешь. Ну так я тебе их сейчас устрою. Подожди. Только одно дело закончу.
Отчеканив это, он выходит за дверь. Захлопывает. Защелкивается кодовый замок, и только тут я понимаю, что упустила момент, когда могла броситься следом за ним, чтобы выскочить в коридор. Хотя бы попробовать.
Однако сам вид Суворова отбивал любую охоту рискнуть. Он гораздо мрачнее обычного. Напряженный. Злой. И такое чувство, что безопаснее взяться за оголенный провод под напряжением, чем пройти мимо него.
Нет. Он бы меня не выпустил.
Поднимаюсь. Снова пробую сама открыть замок. Суворов почти ничего там не нажимал. Очень быстро вбил код. Цифры три-четыре. Но таких комбинаций может быть множество.
Понимаю, что с замком мне ничего не светит.
Обхожу каюту. Осматриваю все. Сама не знаю, что ищу. Однако немного успокаиваюсь от того, что не сижу на месте.
Проверяю телефон — сеть до сих пор не появилась.
Подхожу к окну. Смотрю на бескрайние синие воды вокруг. Отсюда видно еще и палубу, если подойти вот так, вплотную.
Может когда кто-то покажется там, смогу позвать на помощь?
Но… это яхта Суворова.
И еще — меня вряд ли видно. Кажется, с той стороны стекла выглядят зеркальными.
Во всяком случае, на другом краю палубы было именно так. Наверное и здесь подобный дизайн. Мне все видно, а вот меня нет.
В отчаянии закусываю губу.
И тут я вижу Суворова. Он останавливается практически перед окном. Следом показывается Аля. Вид у нее взволнованный. Она что-то говорит, но мне ничего не слышно.
Суворов даже не смотрит в ее сторону. Но…
Показывается другой парень. Тоже массивный и крупный. Увидев его, Аля отшатывается в сторону.
А я ведь знаю его.
Гром.
Кажется, так? Мы были в автосервисе, где он работает. Видела, как он общался с Артемом.
Похоже, Аля тоже его знает. Реакция у нее выразительная.
Суворов уходит, оставляя этих двоих наедине. И пусть непонятно, о чем именно они говорят, но видно, что выясняют отношения на эмоциях.
В какой-то момент Аля пытается уйти, но Гром хватает ее, перебрасывает через плечо и уносит прочь.
Что же… теперь я точно понимаю, что моя новая подруга меня не подставляла. Скорее тут для нее самой приготовили ловушку.
Вот про какое «дело» сказал Суворов!
Оборачиваюсь на щелчок замка.
Артем вернулся.
Его тяжелый взгляд вбивается в меня. Дело закончил. Вероятно, теперь собирается заняться мной.
99
— Когда яхта прибудет к берегу? — решаю перейти прямо к делу, очень стараюсь не показывать, как сильно меня напрягает вся эта ситуация.
— Когда я захочу, — без эмоций отвечает Суворов.
Чувствую, как сдают нервы. И от его пронзительного взгляда, и от помрачневшего выражения лица.
Он спокойно проходит вперед. Снова разваливается в кресле. И можно было решить, будто ему вообще на меня наплевать, если бы он не держал такой тесный зрительный контакт со мной, если бы хоть ненадолго от меня бы отвернулся.
Но этого не происходит.
Подавляю тревогу внутри как могу.
— Хорошо, — киваю. — И когда ты захочешь?
Тишина. Давящая. Гнетущая.
— А это от тебя зависит, — наконец произносит он. — От твоего поведения.
— Что? — вырывается изумленный вопрос. — В каком еще смысле?
— В прямом, — так и продолжает излучать тотальную невозмутимость. — Надоело мне, как ты от меня бегаешь. Надоело тебя преследовать, круги наматывать. Ты уже какого-то дебила из меня делаешь.