Нервно осматриваюсь по сторонам. Вероятно, здесь много таких «скрытых» дверей. И это лишь отягчает попытки выбраться.
Плохо ориентируюсь.
Поднимаюсь с кресла. Вижу, как вода капает с моей одежды. Особенно сильно стекает с джинсов. Но кофту тоже хоть выжимай. Обнимаю себя за плечи, пытаюсь хоть немного растереть руки, согреться.
Звук раздвижных панелей заставляет обернуться.
Суворов возвращается. В руках у него замечаю одежду. Что-то светлое, серое. Он кладет все это на стол рядом с креслом.
— Можешь переодеться, — бросает небрежным тоном. — Если, конечно, не хочешь подхватить воспаление легких.
Шмыгаю носом.
Так и правда можно простудиться. Но вообще, это же он во всем виноват. Как и в прошлые разы.
— Тебе не кажется, что это слишком? — выдаю.
Он лишь слегка приподнимает бровь.
— Мне постоянно приходится переодеваться, когда мы оказываемся рядом. Ты будто специально устраиваешь такое, что…
— А ты бы лучше без одежды была?
— Что?!
— Мне нравится, как ты краснеешь, — хмыкает.
— Ты… неисправим.
— Как и ты.
— Это с чего вдруг?
— Если бы вела себя нормально. Как надо. У нас бы вообще никаких проблем с тобой не было. А так, — он кривится. — Приходится принимать меры.
— Какие еще меры?
— Воспитательные.
Тянет надавать ему пощечин. Но для этого надо приблизиться вплотную, а сокращения расстояния между нами хочу избежать.
— Выйди, пожалуйста, — говорю, немного поразмыслив.
Суворов молчит. Похоже, никуда уходить не торопится. А у меня уже зуб на зуб не попадает от холода.
Было бы и правда неплохо сменить одежду на что-то сухое.
Поэтому как бы я не хотела избежать очередного «переодевания», умом-то понимаю, что других вариантов нет, тянуть дальше будет попросту безумием. Действительно — не хватало только слечь из-за простуды.
Вот и прошу его выйти. Спокойно, вежливо. Плевать, что внутри все закипает и бурлит.
Суворов больше не усмехается. Взгляд у него серьезный. И в один момент мне кажется, что он откажется выйти, выдаст очередную пошлость, поиздевавшись надо мной.
— Выйду, — наконец, произносит он. — А ты можешь пойти принять душ. Вон там.
Выразительным кивком головы указывает направление.
— Спасибо, обойдусь. Ты и так меня… искупал, — морщусь.
— Давай без фокусов, Даша, — заявляет он неожиданно резко и строго. — Иди. Приведи себя в порядок. Чтобы ты не дергалась, пока своими делами займусь. А когда вернусь, проверю, как ты справилась.
— Что значит…
— В душ, — отрезает, а дальше с расстановкой: — Врубишь воду погорячее. Согреешься. Переоденешься. Так понятно? Или мне тебе помочь? Искупать по-настоящему?
Кажется, у меня и моргнуть под его тяжелым взглядом не получается.
— Не советую испытывать мое терпение, — чеканит Суворов. — Когда я сорвусь, тебе не зайдет. Поверь.
Мне тут уже ничего не заходит. Но я решаю промолчать, потому что воздух пронизан ощущением надвигающейся грозы.
Хватаю вещи, которые он принес. Скорее направляюсь в ту сторону, где судя по его кивку, должен быть душ.
И правда — вижу очередную дверь, которая как бы скрыта между панелями. Но стоит надавить, как моментально отъезжает, открывая проход.
Показывается просторная ванная комната. Замечаю душевую кабину, которая раза в два больше той, что у меня дома. И смахивает скорее на космическую капсулу. Столько кнопок. Светящиеся дисплеи с нескольких сторон.
Оборачиваюсь. Вопросительно смотрю на Суворова.
— Что хочешь поесть? — спрашивает он. — Я принесу.
— Ничего не нужно, — отрицательно мотаю головой.
Суворов мрачнеет. Однако больше ничего не говорит. К счастью, через пару секунд выходит, оставляя меня в каюте одну.
Но выдыхать рано.
Ладно. Для начала мне стоит привести себя в порядок. И заодно поразмыслить, как выбраться из этого капкана.
103
Суворов возвращается как раз тогда, когда я успеваю принять душ и переодеться. Выхожу из ванной, снова прохаживаюсь по каюте в поисках чего-то, что могло бы мне помочь. Какой-нибудь новой скрытой панели, потайной двери. Но ничего не успеваю найти. Он уже появляется на пороге и сбивает меня с толку тем, что закатывает в каюту тележку, заставленную различной едой.
— Выбирай, — говорит Суворов.
Хочу отказаться. Автоматически. Однако от блюд на тележке исходит настолько приятный аромат, что во рту начинает скапливаться слюна, невольно просыпается аппетит.