— Хорошо, что мы разошлись.
— Мы разойдемся, когда я так решу, — отрезает Суворов.
И у меня по спине пробегает холодок, потому что выглядит он в этот момент угрожающе.
— Ты не можешь запереть меня в четырех стенах, — говорю.
— Я могу все, что захочу, — следует спокойный, даже прохладный ответ, а в следующую секунду он вдруг целует меня.
Буквально впивается в мои губы. Будто душит. И то, что вытворяет, совсем не сочетается с его льдистыми словами. Полностью идет в разрез с этим ровным подавляющим тоном.
Опомниться не успеваю. Как и оттолкнуть.
Суворов сам отпускает меня. Замираю, ощущая себя абсолютно опешившей и сбитой с толку его сумасшедшим напором. Собственные чувства сильно мешают соображать.
— Все, не отвлекай, — говорит Суворов, отворачиваясь от меня.
Теперь он смотрит только на дорогу впереди.
— Посидишь у меня дома. Подумаешь. Придешь к правильным выводам. Тогда и поговорим. А сейчас, вижу, это все бесполезно. Не доходит до тебя.
— Извини, а что до меня должно дойти?
— Чья ты, — отвечает как будто бы опять без эмоций. — Как себя надо теперь вести.
Эти фразы действуют так, что некоторое время мне и правда нечего произнести в ответ. Как-то не складывается ничего в голове.
А потом машина подъезжает к дому. Само здание даже не видно, настолько высокий забор вокруг.
— Авто оставляю за воротами, — говорит Суворов.
И наверное, только в этот момент у меня получается очнуться. Веду головой, вижу, что он кому-то по телефону звонит.
— Да, можешь забрать, — добавляет. — В любое время.
Короткая пауза.
— Понял, звони.
Он убирает телефон.
Заторможенно думаю о том, что видимо, какой-то из приятелей оставил для него машину. Наверное, чтобы ему было удобнее доехать сюда.
Ну да, вряд ли у Суворова в каждом городе по своей машине есть.
Он выходит из авто, открывает мне дверцу. Поскольку выходит сама не спешу, он отстегивает ремень, а дальше практически вытягивает меня на улицу.
— Твои родители здесь? — спрашиваю.
— Нет.
— А кто тут тогда живет?
— Я же сказал, — говорит. — Это мой дом.
— И что это значит?
— Мы будем вдвоем, — отвечает спокойно. — Слуг нет. Не хочу, чтобы нам кто-то мешал.
106
Больше никаких слов у меня не находится. А Суворов не дает возможности опомниться. Уже ведет дальше. В сторону крыльца. Открывает массивную темную дверь. Пока он одной рукой занимается замком, другой удерживает меня за предплечье. Вроде бы мягко, но ощутимо. И кажется, если только попытаюсь дернуться, хватка моментально усилится.
Осматриваюсь по сторонам.
Высокий забор оставляет мало места надежде выбраться отсюда легко. А территория вокруг самого дома довольно внушительная. Здесь много разных деревьев, кустарников, цветов. Все аккуратно подстрижено. Чувствуется, что ухаживают, следят. А значит, как минимум садовник тут точно появляется. И наверное, другие люди должны быть. Артем упомянул про слуг. Вероятно, их нет временно. Но за таким местом нужно присматривать. Не представляю, чтобы Суворов здесь сам убирал.
Кто-то должен появиться. Может, не сегодня и не завтра. Но… допустим, через пару дней.
Однако мне бы очень хотелось, чтобы этот «кто-то» появился сейчас. Как можно скорее. Нарушил тишину, которая тяжелым грузом повисает между нами.
В доме… пустынно. Да, именно такое определение приходит на ум первым. Тут мало мебели. Нет никаких личных деталей. Вообще, создается впечатление, будто здесь никто не живет.
Стерильная чистота вокруг. Запах морозной свежести. Будто после качественной уборки.
Мне трудно судить, но складывается впечатление, будто здесь недавно закончили ремонт. Помещение только приняли, потому еще нет духа настоящих хозяев этого места.
— Твои родители здесь вообще не бывают? — вырывается у меня вопрос, пока Суворов продолжает вести за собой в неизвестном направлении.
Через холл. Через просторный зал. Через коридор. Вверх. По массивной лестнице.
— Нет, — говорит он. — А с чего бы им здесь быть? Это же мой дом.
— Ну не знаю, — выдаю, помедлив. — Их жилье, поэтому…
— Ты не поняла? — останавливается и ловит мой взгляд, в этот момент мы оба застываем на ступенях лестницы, а после Суворов спокойно продолжает. — Это мой дом. Они про него даже не знают.
— Как же… так?
У меня в мыслях невольно прокладывается параллель с моей собственной семьей. И я не могу вообразить, чтобы мои родные не знали о настолько серьезной покупке.
Даже если в их семье заведено иначе. И подобный дом не такая уж серьезная покупка, все равно, ну неужели это только для меня странно?
— Вот так, — слегка усмехается. — Не особенно интересуются моей жизнью. Пока это не затрагивает их самих. Их планы на меня. Интересы. До этого им было наплевать на все, чем я занимаюсь.
Мне тяжело осознать такой уровень равнодушия.
Но люди все разные. Что я могу знать?
— Тебя что-то удивляет? — спрашивает он, внимательно глядя на меня. — Или тебе дом не нравится?
— Красивый дом, — говорю. — Большой.
— И? — приподнимает бровь, будто уже чувствует, что я чего-то не говорю до конца.
— Бездушный, — добавляю тихо. — Но думаю, это потому что… он еще необжитый. Ну ты видимо, редко здесь бываешь.
— Был один раз, — подтверждает. — Когда покупал.
Наверное, мне никогда не осознать разрыв между нами. Иногда создается иллюзия, будто отличий немного. Однако потом звучит нечто вроде таких фраз, и меня мигом выбивает из колеи.
Посмотрел дом — и сразу купил. Так будто речь про чай или кофе.
— Согласен, что уюта здесь нет, — продолжает Суворов и переключает меня на совсем другую волну. — Но ты могла бы этим заняться.
— Я?
— Да, — следует ровный и от того не менее обескураживающий ответ.
— Ну я же не дизайнер.
— Так тебе и не надо быть им, — он улыбается и теперь движение его губ выглядит иначе, как-то мягче.
Стоп. Я что, настолько внимательно его сейчас разглядываю, что улавливаю буквально каждый новый оттенок его эмоций?
— Будешь здесь жить, — добавляет он. — Все сама обставишь.
— Ты о чем?
— Ну ты же переедешь ко мне, — заключает Суворов. — Лучше раньше. Или ты думаешь, что твоя беготня будет длиться до бесконечности? Нет, я готов дать время. Но всему есть предел. Поэтому мы будем сближаться.
Вероятно, к сближению он намеревается приступить прямо сейчас, потому что уже подступает и нависает надо мной, а мне приходится отойти к перилам, упереться в них спиной.
— Мы даже не встречаемся, — начинаю.
— А это как посмотреть, — хмыкает.
— Ты не можешь держать меня в своем доме силой. Принуждать.
Запинаюсь, потому что его глаза слишком ярко сверкают теперь. Или это такой эффект приглушенного освещения вокруг? Лучше бы да. Лучше бы это и правда было только освещение. Игра мрачных теней.
— Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — говорит Суворов, и его хриплый голос заставляет меня поежиться, вжаться в перила за спиной еще сильнее. — Все будет само собой. Вот увидишь. Поживешь со мной здесь. Пока каникулы идут. Подумаешь. Потом поговорим. Сейчас рано.
— То есть ты правда считаешь, что я поменяю свое мнение? Если ты просто меня тут подольше задержишь? Взаперти?
— Я над этим поработаю.
— Знаешь, ты…
Нет слов не находится. Провоцировать его не хочу. Но тяжело справляться с эмоциями.
— Это не покупка дома, понимаешь? Это не будет так просто и легко.
— Так покупка и не была легкой, — парирует в тон мне. — Пришлось много времени вложить. Я же сам на этот дом деньги заработал. Ни у кого ничего не просил. Просто ничего не бывает.