Даже если в их семье заведено иначе. И подобный дом не такая уж серьезная покупка, все равно, ну неужели это только для меня странно?
— Вот так, — слегка усмехается. — Не особенно интересуются моей жизнью. Пока это не затрагивает их самих. Их планы на меня. Интересы. До этого им было наплевать на все, чем я занимаюсь.
Мне тяжело осознать такой уровень равнодушия.
Но люди все разные. Что я могу знать?
— Тебя что-то удивляет? — спрашивает он, внимательно глядя на меня. — Или тебе дом не нравится?
— Красивый дом, — говорю. — Большой.
— И? — приподнимает бровь, будто уже чувствует, что я чего-то не говорю до конца.
— Бездушный, — добавляю тихо. — Но думаю, это потому что… он еще необжитый. Ну ты видимо, редко здесь бываешь.
— Был один раз, — подтверждает. — Когда покупал.
Наверное, мне никогда не осознать разрыв между нами. Иногда создается иллюзия, будто отличий немного. Однако потом звучит нечто вроде таких фраз, и меня мигом выбивает из колеи.
Посмотрел дом — и сразу купил. Так будто речь про чай или кофе.
— Согласен, что уюта здесь нет, — продолжает Суворов и переключает меня на совсем другую волну. — Но ты могла бы этим заняться.
— Я?
— Да, — следует ровный и от того не менее обескураживающий ответ.
— Ну я же не дизайнер.
— Так тебе и не надо быть им, — он улыбается и теперь движение его губ выглядит иначе, как-то мягче.
Стоп. Я что, настолько внимательно его сейчас разглядываю, что улавливаю буквально каждый новый оттенок его эмоций?
— Будешь здесь жить, — добавляет он. — Все сама обставишь.
— Ты о чем?
— Ну ты же переедешь ко мне, — заключает Суворов. — Лучше раньше. Или ты думаешь, что твоя беготня будет длиться до бесконечности? Нет, я готов дать время. Но всему есть предел. Поэтому мы будем сближаться.
Вероятно, к сближению он намеревается приступить прямо сейчас, потому что уже подступает и нависает надо мной, а мне приходится отойти к перилам, упереться в них спиной.
— Мы даже не встречаемся, — начинаю.
— А это как посмотреть, — хмыкает.
— Ты не можешь держать меня в своем доме силой. Принуждать.
Запинаюсь, потому что его глаза слишком ярко сверкают теперь. Или это такой эффект приглушенного освещения вокруг? Лучше бы да. Лучше бы это и правда было только освещение. Игра мрачных теней.
— Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — говорит Суворов, и его хриплый голос заставляет меня поежиться, вжаться в перила за спиной еще сильнее. — Все будет само собой. Вот увидишь. Поживешь со мной здесь. Пока каникулы идут. Подумаешь. Потом поговорим. Сейчас рано.
— То есть ты правда считаешь, что я поменяю свое мнение? Если ты просто меня тут подольше задержишь? Взаперти?
— Я над этим поработаю.
— Знаешь, ты…
Нет слов не находится. Провоцировать его не хочу. Но тяжело справляться с эмоциями.
— Это не покупка дома, понимаешь? Это не будет так просто и легко.
— Так покупка и не была легкой, — парирует в тон мне. — Пришлось много времени вложить. Я же сам на этот дом деньги заработал. Ни у кого ничего не просил. Просто ничего не бывает.
107
Вероятно, удивление слишком сильно отражается на моем лице, потому что Суворов улыбается еще шире, слегка качает головой, словно показывает свое легкое недоумение относительно моей реакции на его слова.
— А ты думала, я ничего не делаю? — спрашивает, прищуриваясь. — На деньги родителей живу?
— Нет, почему, — отвечаю, помедлив.
Не особенно задумывалась о том, чем занимается Артем кроме учебы. Теперь начинаю смотреть на все под другим углом.
— Просто я не знала, что у тебя уже есть работа, которая может тебе позволить купить дом.
У меня-то в голове моя собственная, довольно скромная подработка в офисе. Ну или работа Лизы в кафе. Из моих знакомых ребят никто не получает такие внушительные суммы.
— Видишь, сколько ты всего обо мне не знаешь? — говорит Суворов, ни на миг не отводя от меня внимательного взгляда. — Зато так уверенно утверждаешь, что мы не пара.
— Ну может потому что мы почти не общаемся, — выдаю, не подумав.
А в следующий момент жалею.
Ну и зачем я это сказала? Звучит так, будто стоит нам побольше разных тем обсудить — и мы сблизимся. Неминуемо.
Но вообще… наверное, так и правда будет.
Надо было ответить иначе. Да как угодно. Только не так. Надо вести к тому, чтобы свернуть всякое общение. Но уж точно не развивать.
Только теперь поздно отступать.
— Значит, пора это исправить, — спокойно замечает Суворов.