Суворов смеется.
Нет, он просто издевается надо мной.
— Ты все классно сделала, — говорит вдруг. — Нечего там проверять.
— Ладно, тогда ты можешь просто…
Опять стараюсь отодвинуться от него. Однако все попытки оказываются напрасны. Да и некуда уже двигаться. С одной стороны высокий массивный подлокотник дивана. С другой — сам Суворов, который давит не меньше.
Меня напрягает и смущает то, до какой степени близко парень оказывается ко мне. Еще и будто намеренно забавляется, дразнит, практически касаясь моей щеки губами.
— Можешь так не нависать? — выдаю.
Наконец упираюсь ладонями в его широкую грудь. Стараюсь отодвинуть от себя. И на удивление — срабатывает.
Он и правда как будто бы слегка подается назад.
Только это все ненадолго.
— Нет, не могу, — заявляет Суворов.
Перехватывает мои ладони, забрасывая руки к себе на плечи. А сам наклоняется вперед, буквально заваливая меня на диван.
— Ты что делаешь? — вылетает возмущенный возглас.
— Ничего не делаю из того, чего действительно бы сейчас хотел, — отвечает хрипло.
Опомниться не успеваю, как Суворов целует меня. Касается нежно, словно бы даже невесомо. Губами пробует мои губы на вкус. Однако больше не выходит его оттолкнуть. Даже слегка отодвинуться нереально.
Наши дыхание сливается воедино. Пульс будто переплетается. Удар за ударом. Мощнее. Крепче. И вскоре уже невозможно различить, где и чье сердце бьется. Отражаем друг друга.
Понимаю, что если можно прекратить. Нужно! Я не хочу. Не могу разрывать этот наэлектризованный до предела контакт. Моя ладонь на его щеке. Его пальцы в моих волосах.
Кислород выжигается дотла. Кровь разгоняется до предела. Толчки по вискам. Туго. Гулко. И я окончательно тону в ослепительном вихре эмоций.
Стыдно признаться, только…
Мне совсем не хочется, чтобы Суворов от меня отстранялся. Если где-то на краю сознания и звучат разумные мысли, то ни одной из них не слышу. Не воспринимаю.
Напор чувств оглушает. Обесточивает. Единственное, что удерживает на поверхности, — наш поцелуй.
34
Меня затягивает все дальше и глубже в сверкающую темную воронку. Эмоций тоже все больше. Острых. Незнакомых. Противоречивых. Вынырнуть нет никакой возможности. Уносит в бездну на полной скорости.
А я ни остановиться не могу, ни хотя бы немного притормозить.
Полет прямо в пропасть. Набирает обороты с каждой новой секундой.
Нет, нет, нет.
Нужно остановиться.
Вот. Сейчас.
Однако все это сопротивление пульсирует где-то на задворках сознания. В реальности ничего не делаю. Даже не пытаюсь отстраниться от Суворова.
Растерянно понимаю, что наш поцелуй уже переходит все допустимые границы. Давно. И такое тесное соприкосновение ничем хорошим не закончится.
Я распластана на диване. А он нависает сверху. Продолжает целовать, прижимается плотнее.
Пора тормозить.
Вот! Давай. Хватит…
Но так не хочется прекращать.
И так сильно тянет узнать, а что дальше?
Любопытство губит.
Близость дурманит голову. Сама не замечаю, как обнимаю Суворова. Как одна моя ладонь опускается на его затылок, невольно скользнув по волосам. А вторая накрывает плечо, сминает ткань рубашки. Все происходит механически. Отстраненно отмечаю собственные жесты. Чувствую, как ткань моего платья ползет выше и выше.
Суворов сгребает край моего наряда в кулак. Задирает сильнее. Теперь уже рывком, заставляя вздрогнуть.
И тут у меня срабатывает другой рефлекс.
Луплю ладонью по мощной руке. Дергаюсь. Он вынуждает меня быстро протрезветь от нахлынувших чувств.
Ерзаю, пробуя освободиться. Мотаю головой. Наконец, разрываю поцелуй, отвернувшись от него.
— Что? — выдает хрипло.
— Ничего, — выпаливаю. — Пусти.
— Даш…
— Убери руки, — говорю. — Хватит, все.
— Что — хватит? — спрашивает. — Ничего не было.
Отпускать не торопиться. Так и нависает надо мной, не разрешая подняться с дивана.
Может быть, конечно, в его понимании ничего и не было. Однако для меня и того, что случилось, более чем достаточно.
— Ты чего такая пугливая? — спрашивает Суворов.
И мое сердце предательски ухает вниз.
Он не целует меня теперь. Но его горячее дыхание щекочет мои губы, вынуждая поежиться и сжаться в комок.
— Пусти меня, пожалуйста.
— Не могу.
— Артем…
— Не хочу.
Едва успеваю повернуть голову. Лишь поэтому его губы прижимаются к щеке, а не к моим губам.
Однако легче не становится.