Родители работают вместе. В одной компании, просто в разных отделах.
— Папу обвиняют в хищении средств, — вдруг говорит она.
Фраза ощущается как холодный душ.
— Что? — выдыхаю изумленно. — Это же бред.
— Да, но…
— Он бы никогда так не поступил.
— Конечно, на работе тоже мало кто верит, — сокрушенно замечает мама.
— Мало? Да как вообще можно поверить в такую чушь?
— Тише, Даш, к сожалению, есть доказательства. Кто-то открыл счет и переводил туда деньги. Все выглядит так, будто он и правда этим занимался, причем не один год.
— Не понимаю, — говорю рассеянно. — Как?
— Идет внутреннее расследование, пока что собирают информацию. И вот мы тоже пытаемся кое-что найти.
Голову пронизывает острая вспышка боли. Невольно накрываю лоб ладонью. Еще и телефон звонит, отвлекает.
— Доча, я позже приду, — замечает мам.
— Конечно, — киваю.
Мобильный продолжает разрываться, и я принимаю вызов, наверное, уже просто на автомате. Мысли крутятся вокруг папы. Вокруг всей этой странной истории.
— Выходи, — раздается в динамике хриплый голос Суворова.
— Что? Ты…
— Я внизу, — обрывает. — Выходи.
— Нет, я не могу, не сейчас.
— Лучше тебе выйти. Иначе я сам поднимусь.
— Тут мои родители. Ты… всех разбудишь, — стараюсь отговорить его от этой затеи.
Но он непреклонен.
— Ну значит, так и познакомимся, — заявляет. — Давно пора.
Ну да, только его сейчас не хватает.
А как родителям такой визит объяснять?
Да им вообще не до этого. Только лишние нервы будут.
— Хорошо, я выйду, — отвечаю поспешно. — Сейчас.
Вызов обрывается.
И я не рискую. Иду в коридор, хватаю куртку, набрасываю и вылетаю из квартиры.
40
Выхожу из подъезда и сразу замечаю машину Суворова. Фары горят, двигатель работает. Время позднее. Потому внимание сразу падает на единственное заведенное авто. Но его машина и в целом выделяется среди остальных. Массивная, мощная.
Спускаюсь по ступенькам с крыльца, невольно останавливаюсь. Не готова шагнуть ближе.
Однако дверца резко распахивается.
— Садись, — чеканит Суворов, заставляя меня невольно поежиться.
Плотнее запахиваю куртку. Еще немного помедлив, все же шагаю ближе к машине. Стоит поднять взгляд — моментально наталкиваюсь на горящие глаза Суворова. В полумраке нет ни одного намека на то, что они светлые. Наоборот. Кажутся, сюрреалистично черными.
— Давай, живее, — подгоняет он меня.
В его непривычно низком голосе прорезаются явные ноты нетерпения.
— Я никуда с тобой не поеду, — говорю, будто безотчетно стараюсь выстроить какие-то границы, будто верю, что нечто такое в принципе возможно при общении с ним.
Повисает пауза. Слышится лишь мерный звук работы двигателя.
— Меня родители ждут, — добавляю. — Вышла ненадолго.
Суворов ничего не отвечает, но взгляд у него становится настолько давящим и выразительным, что я не нахожу ничего лучше, кроме как занять переднее сиденье.
Не похоже, будто есть выбор. Как-то сразу чувствуется, что либо я сама сяду к нему в машину, либо он силой затянет.
Раздается щелчок замка.
И я рефлекторно вздрагиваю. Понимаю, что это блокировка двери. Выйти из салона будет непросто. Если только Суворов сам не позволит.
— Ты реально верила, что получится? — вдруг спрашивает он.
— Что? — смотрю на него.
— Прокатить меня, — выдает мрачно. — За первый подвернувшийся повод ухватилась. Вцепилась в эту Маслову. Удрала. Думала, сработает?
— Ничего я не думала, — бросаю нервно. — И не вцеплялась ни в кого. Нужно было проводить Яну. Нет здесь никакого…
— Завязывай.
После того, как он меня настолько резко и грубо обрывает, продолжать и правда не хочется.
— Не пройдет этот номер, Даша, — твердо заявляет Суворов. — Мы с тобой еще не закончили.
Чувствую его взгляд на своих губах. Не просто вижу. Именно ощущаю. Физически начинает покалывать. И от напряжения, и вообще.
Глаза Суворова тоже не оставляют никаких сомнений насчет того, что именно он намерен продолжить. Вид у него говорящий.
Наверное, внутри меня должна всколыхнуться паника. Тревога. Однако нет. Из-за ситуации с папой мысли совсем о другом. Даже Суворов отходит на второй план.
Просто не могу перестать думать об этой чудовищной ситуации. Несправедливо. Обидно.
Мой отец, наверное, самый честный человек, которого я знаю. У него это в крови. Не представляю, чтобы он просто обманул кого-то. Тем более, украл деньги. А уж про мошеннические схемы и вовсе нереально поверить.