— Нет, спасибо, я не хочу есть, — говорю, наконец.
И отворачиваюсь, крепче сжимая чашку чая. Сосредоточенно наблюдаю за поднимающимся над ней паром.
Вообще, тут лучше куда угодно смотреть. Только бы не на Суворова.
Нервно втягиваю воздух. И аромат пиццы. Получается само собой. А еще я вижу, как ест Суворов. С аппетитом.
Желудок предательски сворачивается.
Запрещаю себе думать о еде.
Эта пицца невкусная. И не нужна мне.
Мой взгляд растерянно мечется от одного угла комнаты к другому.
Тревожные мысли проносятся в голове.
Вот сейчас Суворов поест. А дальше — что? Все эти его мрачные и резкие слова насчет долгов, расплаты.
Мой взгляд вдруг упирается в боксерские перчатки, которые лежат на небольшой тумбе под стенкой. И сильно выделяются в комнате.
Суворов что, тоже выходит на ринг?
Представить такое тяжело. Но его же в том клубе все знают. Здороваются. И теперь эти перчатки. Нет, мне сложно вообразить, будто он выйдет на бой…
— Не мои, — вдруг раздается хриплый голос.
Невольно поворачиваюсь.
Суворов жадно вгрызается в кусок пиццы. Его челюсти резко двигаются, крупный кадык ритмично дергается.
И я почему-то залипаю на этом. На том, как он с жадностью ест.
Глупости.
Да что со мной происходит?
— Макс оставил, — бросает он, покончив с очередным куском пиццы, кивает в сторону боксерских перчаток. — Тренируется здесь.
Это заявление удивляет меня еще сильнее, чем прежде замеченные на тумбе перчатки.
Суворов вопросительно приподнимает бровь.
— Не думала, что он приезжает к тебе тренироваться.
— Не приезжает. Он здесь живет, — невозмутимо заключает Суворов и, видимо, заметив еще больше изумления в моих глазах, прибавляет: — Мы братья.
— Что? — вырывается у меня.
— Сводные, — криво усмехается. — Моя мать вышла замуж за его отца. Три года назад.
— Оу, — единственное, что получается ответить.
Замираю в нерешительности. Ворох спутанных мыслей проносится в голове. И я лихорадочно гадаю, что бы сказать.
Как-то все сбивается.
В этот момент, когда Суворов смотрит на меня, вот так — прямо и просто, он больше не кажется угрожающим.
И настолько личные детали его жизни… совсем не ждала услышать.
— Выдохни, — говорит он. — Тебе не надо думать, что бы мне такого особенного сказать. Обычное дело.
— Обычное?
— Развод родителей, — пожимает плечами. — Моя мать уже не первый раз находит нового мужа. И даже не второй. Если честно, мне на это все равно.
Наверное, это не слишком обычно.
И у меня по-прежнему не получается подобрать слова.
— Не смотри так, — бросает Суворов как будто бы с раздражением.
— Извини, я… просто не знаю, что сказать.
— Я тебе сам уже все сказал. Нечего тут говорить. Мне плевать на мать. А матери на меня. У нас полная взаимность.
— Не злись, пожалуйста, — сама не замечаю, как тянусь и беру его за руку. — Но это же…
Он накрывает мои губы поцелуем. Резко подается вперед и впивается в мой рот, не позволяя продолжить.
Вот это перевод темы…
Воздух забивается в груди. Замираю. Даже не сразу могу его оттолкнуть.
+++
друзья, у меня скоро закончится 2 книги, поэтому вышла новинка. Приглашаю вас в эту очень горячую взрывную историю - https://litnet.com/shrt/lbrq
62
Опомниться не успеваю. Оттолкнуть его тоже.
Все происходит слишком быстро. Молниеносно. Ощущение такое, будто кислород выжигается в легких. За считанные секунды.
А после словно проваливаюсь в омут. Ныряю в ледяную воду. Морозные мурашки рассыпаются по плечам, по спине.
Суворов полностью берет ситуацию под контроль. Не вырваться, не двинуться с места. Мои глаза сами собой закрываются. Голова отклоняется назад. И вскоре чувствую, как его пальцы накрывают мой затылок, слегка сжимают волосы.
Жест легкий. Едва ощутимый. Но кожу от него царапает намного сильнее.
Перед глазами мелькают яркие вспышки. Ослепляют.
Грудь заливает теплом. Меня словно окутывает чем-то нежным, светлым, и в то же время порывистым, увлекающим в самую пучину бурлящего водоворота. Не знаю, как это все сочетается. Но ощущения смешиваются в гремучий яркий коктейль.
Сердце бьется все более гулко, бешено. Пульс оглушает.
Дыхания не хватает.
Особенно когда напор Суворова усиливается, окончательно сбивая меня с толку, путает и утягивает в сверкающую темноту.
Почему с ним всегда так?
Каждый новый поцелуй ощущается как самый первый. Каждый раз это все остро, цепко, безумно. И вроде ум включается, понимаешь, что надо скорее бежать прочь. Но… так не хочется.