Поцелуй-ураган. Поцелуй-шторм.
Словно цунами накатывает на берег, стирает все наши конфликты, ссоры, недомолвки.
Однако его ладонь вдруг забирается под мою футболку.
Это действует отрезвляюще.
Одной нежности Суворову мало.
А для меня… для меня сейчас и такого сумасшедшего поцелуя слишком много. Здесь во всем уже перебор.
Распахиваю глаза. Отталкиваю его. Решительно, изо всех сил.
Суворов поддается и отпускает меня. Наверное, больше от неожиданности. Разжимает крепкий захват рук на моих плечах.
Отшатываюсь от него в сторону, проезжаясь по дивану назад, как можно дальше. И хватает короткого случайного движения, чтобы коробка с пиццей перевернулась, все содержимое вывалилась на белый кожаный диван.
Идеально белый. До этого момента.
Один из кусков пиццы и на меня летит. На мои новые джинсы, которые я только сегодня надела.
Автоматически сбрасываю его с себя. Он тоже теперь приземляется на светлую поверхность дивана.
Суворов мрачно оглядывает меня. Потом проходится критическим взглядом по испорченному дивану. И снова поднимает глаза вверх. Впечатывает в меня.
— Ты зачем все портишь? — спрашивает.
— Да ты сам, — вырывается у меня. — Нельзя так набрасываться.
Суворов хмурится, качает головой. С недовольством хлопает ладонью по кожаной поверхности рядом с местом, где теперь настоящее массивное из вывалившихся туда кусков пиццы.
— Черт, такой хороший диван испортила, — выдает он.
Вот только прямо чувствуется: это его недовольство сейчас притворное.
— Диван? — невольно переспрашиваю.
— Ну да. Кто это убирать будет? — смотрит на меня, прищуриваясь. — Еще и пиццу теперь только в мусорку. А я голодный.
— Ты… ты мне джинсы испортил, — говорю, нервно проходясь ладонью по влажным пятнам от кетчупа. — Своей пиццей.
— Счет растет, Даша. Чем дальше, тем больше, — замечает Суворов. — Даже не знаю, как ты будешь за все расплачиваться.
— Ты…
— За мою помощь. За свои косяки.
— Знаешь, ты сейчас сам на меня набросился. А я просто… это случайно так вышло.
— Набросился, значит, — заключает он.
Светлые глаза Суворова сейчас выглядят совсем темными. Зрачки расширяются, пока он пристально вглядывается в меня.
— А ты не так, чтобы сильно вырывалась, — продолжает, склоняя голову к плечу.
Тут он прав.
Краснею, понимая, что возразить нечего.
По-хорошему бы, мне сразу его нужно было оттолкнуть. Но так не получилось сделать. И ответить на его фразу нечего.
Промолчать тоже не могу.
— Ты меня застал врасплох, — вылетает, пока не думаю. — Целый день запугиваешь.
— Нет смысла боятся, — спокойно заявляет Суворов. — Я тебе просто объяснил, как будет. И сейчас еще раз объясню. Но сначала.
Он выразительно перемещает взгляд вниз.
И я не вполне понимаю…
Опять про диван скажет?
— Снимай джинсы, — говорит он абсолютно невозмутимым тоном.
63
— Что? — спрашиваю, похолодев. — Зачем?
Суворов поднимает взгляд. Смотрит прямо в мои глаза.
— Грязные, — отвечает невозмутимо и продолжает без особых эмоций, ровно и четко: — Ты сама сказала, что я их испортил. Сейчас это исправим.
Он не делает ни единого жеста. Не трогает меня. Но его взгляд заставляет меня подняться. Сделать несколько шагов назад. В сторону от дивана. Чтобы между нами возникло расстояние побольше.
Так безопаснее. Хотя понимаю, что если Суворов захочет до меня добраться, то ничего не спасет.
Похоже, мы одни в доме. Здесь больше никого нет. От осознания этого факта холод еще сильнее разливается внутри, заполняя каждую клетку.
— Ты что делаешь? — спрашивает он, наблюдая за мной. — Какая ты бессовестная, Даша.
— Да с чего ты…
— Хочешь мне все здесь испачкать?
— Нет, — говорю и невольно смотрю на джинсы.
Пятна уже подсыхают. Но даже если бы и нет, то что здесь можно было бы перепачкать?
— Стой, — выдает Суворов.
И наверное, только в этот момент понимаю, что начинаю от него отходить, сама того не осознавая. Все дальше и дальше. Назад.
Но после короткой резкой фразы застываю на месте.
— Стой, — повторяет он. — Испортишь.
— Да что я испорчу? — вырывается нервно.
— Ковер. Мебель, — он смотрит куда-то в сторону и выдает: — Стены только недавно покрасили.
— Говоришь так, будто кетчуп у меня с джинсов льется.
Роняю это и невольно перевожу взгляд. Чтобы понять, куда направлено его внимание.