— Угу, — роняю рассеянно.
Достаю упаковку из холодильника. Ставлю рядом с плитой.
Но глаза будто сами собой тянутся в сторону. К нему.
— Ты можешь пока пойти переодеться, — говорю. — Я сейчас приготовлю и потом…
— Зачем?
— Что — зачем?
— Переодеваться, — невозмутимо выгибает бровь.
— Ну ты без майки.
— Нормально, — отвечает и снова взглядом по мне скользит. — Здесь жарко стало. Не чувствуешь?
66
Жары я точно не чувствую. Скорее наоборот. Меня от холода потряхивать начинает. Несмотря на то, что я в его штанах, и они довольно плотные. Как и футболка, которая сейчас на мне надета.
— Странно, что тебе жарко, — говорю, с напряжением глядя на Суворова. — Я замерзла. Здесь довольно прохладно.
— Что же ты сразу не сказала? — спрашивает он и поднимается. — Сейчас я тебя согрею.
— Что? Нет, не надо, — выпаливаю тут же, пробую отойти в сторону, но похоже, тут без шансов.
Суворов уже останавливается позади меня. Его крупные ладони опускаются на столешницу, по обе стороны от моих бедер. Он сам нависает надо мной, будто скала. Не позволяет толком отодвинуться.
Точнее — стоит мне сейчас хоть немного шевельнуться, как я натолкнусь на его массивное тело.
А ему будто только это и надо.
Сначала он меня не трогает. Только его горячее дыхание опаляет затылок. Но больше никакого соприкосновения нет. А после вдруг прижимается. Так сильно прислоняется ко мне, что будто ошпаривает.
Дергаюсь.
— Ты что делаешь? — выпаливаю. — Мы так не договаривались!
— Да? — протягивает. — А как мы договаривались?
— Ну… на ужин, — говорю. — Сейчас приготовлю тебе ужин и все. Больше ничего не будет.
— Ты же замерзла, — напоминает.
— И что?
— Я согрею.
Нет, он точно издевается. И тон у него теперь такой — насмешливый. Ироничный.
— Ничего, — качаю головой. — Я сейчас плиту включу и согреюсь. А ты, пожалуйста, отойди. Ты мне мешаешь.
— Я тебя еще даже не тронул.
— Вот и не надо, — добавляю поспешно. — Не отвлекай, пожалуйста.
— Может и не надо, — замечает он. — Но тянет.
Массивные ладони перемещаются на мои плечи. Слегка сжимают, от чего горячие мурашки моментально разбегаются по спине табуном.
— Хорошо смотримся, — хрипло говорит Суворов.
И сперва не понимаю, о чем он. Но уже в следующий момент мой взгляд наталкивается на отражение напротив.
Вся кухня выполнена в черных и серых тонах. Впереди сверкающая темная панель, где мы отражаемся будто в зеркале.
Суворов слегка перемещает ладони. Его пальцы двигаются, будто разминают мои плечи.
Напрягаюсь сильнее.
Это все действует странно. Противоречиво. Мышцы и расслабляются, и в тот же момент натягиваются будто канаты.
Внутри искрит от волнения, от дикого коктейля смешанных чувств.
— Ты не мог бы… — начинаю.
— Нет, не мог, — тут же выдает он. — А ты вместо того, чтобы дергаться, лучше запоминай. Массаж мне потом сделаешь. Вот так, как я сейчас.
— Нет, что-то ты…
— Даша, я тебе варианты предлагаю, — перебивает Суворов. — Как за помощь отрабатывать. Ты бы ценила мое терпение.
Не могу оторвать взгляд от темной поверхности впереди. Вижу, как Суворов склоняется, почти касается моего уха. Его дыхание щекочет кожу, обостряет и без того оголенные чувства.
— А то предложения закончатся, — замечает он хрипло. — Тогда просто брать начну. Все, что захочу.
Ужин. Массаж. Ощущение, будто ставки постоянно растут.
Он меня приручает. Приучает. К своему постоянному присутствию рядом как минимум. А дальше…
События могут развиваться непредсказуемо.
— Где мой омлет? — спрашивает Суворов так, что кажется от одного лишь звука его голоса начинает вибрировать каждый позвонок.
Он так и не отстраняется. Скорее еще сильнее прижимается ко мне, затрудняя доступ кислорода.
Плотная ткань одежды совсем не защищает от тесного соприкосновения с его обжигающе горячим телом.
Нет, готовить в такой обстановке невозможно.
— Знаешь, ты…
— Я голодный, — обрывает он опять и в его голосе звучат опасные ноты. — И чем больше ты тянешь, тем сильнее мой аппетит растет.
67
— Артем, пожалуйста, — говорю твердо. — Лучше тебе от меня отойти.
Нервно сжимаю ручку сковородки. Напрягаюсь еще сильнее в ожидании реакции от Суворова.