— Да? — с долей недовольства тянет парень.
— Да, я уже много подготовила сама, не уверена, что этот материал теперь впишется.
— Ну мы бы вместе могли…
— Завтра поговорим, хорошо?
Забираю его папку, кладу в свою сумку.
— Прости, мне пора на пару. — говорю.
— Еще же рано.
— Так я хочу прийти пораньше.
— Давай проведу?
Согласно киваю.
Чувствую укор совести от того, что делаю все это будто назло Суворову. Но вообще, мне просто хочется уйти отсюда поскорее. Не видеть ни самого Суворова, ни его очередную пассию.
Не слишком красиво поступаю, давая надежду Яну.
Но как со мной поступил он сам?
Завтра я верну ему эту папку и постараюсь объяснить, что со мной лучше не связываться. Я снова в немилости у нашего «короля» универа. И любое общение со мной лишь подпортит рейтинг репутации самого Яна.
А сейчас я лишь ускоряю шаг. На Суворова не смотрю. Вообще, не поворачиваюсь в ту сторону, где он сейчас.
Спину буквально огнем жжет. Даже знаю, кто буравит взглядом.
К счастью, Ян не замолкает, оживленно рассказывая мне свои новые идеи для проекта. Это отвлекает.
Уже перед парой проверяю телефон. От Кира ничего. От Лизы тоже тишина.
Переживаю за ребят. Надеюсь, все нормально. Еще не знаю, что завтра меня ждет шок.
+++
друзья, у меня вышла очень горячая и взрывная новинка - https://litnet.com/shrt/VfuA
если по ссылке не переходит, то заходите ко мне страницу, там вверху книга "Горец. Его любовь"
6
Нигде не могу найти Яна, чтобы вернуть ему папку и объяснить, насколько плохая идея продолжать проект вместе.
Даже начинаю жалеть, что вчера согласилась посмотреть тот материал.
Суворов виноват. Он на меня так действует. Толкает на дурацкие поступки. Будь я спокойна, вела бы себя совсем иначе. Но одна картина его, зажимающегося с той рыжей девушкой, — и все, меня понесло совсем не туда.
Ну вообще, он не так, чтобы зажимался с ней. Скорее — она с ним.
Стоп. Да какая разница?
И… зачем опять думаю про него?
Хватит уже.
На одной из перемен замечаю одного из приятелей Яна. Мой несостоявшийся наставник — лучший студент нашего универа. За ним серьезных несколько побед в разных конкурсах, олимпиадах. Этот парень на том же высоком уровне по успеваемости. Их часто ставят в пример остальным. На них надо равняться. Наверное, это единственные двое отличников, которые пользуются здесь популярностью и которых не дразнят «ботанами».
— Привет, — говорю. — Ты не знаешь, где Ян?
Тот хмурится.
— Без понятия, — буркает.
— Мне нужно срочно передать ему папку. Ты не мог бы…
— Слушай, Яну сейчас точно не до тебя, — бросает он.
— Что случилось?
— Много чего, — мрачнеет.
— Я надеюсь, он в порядке и…
— Нет, он не в порядке. И ты себе даже вообразить не можешь до какой степени он «не в порядке».
Парень разворачивается и уходит, давая понять, что разговор окончен.
Какой сам Ян, такие у него и приятели. Чувствую себя как оплеванная. Но с другой стороны становится тревожно.
Похоже, там что-то серьезное.
Однако вскоре меня от мыслей про Яна отвлекает Лиза. На подруге совсем лица нет. Не узнаю ее.
— Лиз, ты как? — спрашиваю осторожно.
— Трудно сказать.
Она поджимает губы. Глаза блестят.
Обнимаю ее, увожу в сторону, подальше от других ребят. К лавке, где мы можем спокойно присесть и поговорить.
— Бешеный донимает? — говорю тихо. — Давай что-нибудь…
— Нет, он тут не причем, — выдает с горечью. — Не в этот раз.
— Я могу как-то помочь? Просто скажи.
— Даш, тут ничем не помочь, — выдыхает нервно, а после смотрит на меня и выпаливает: — Моя папа… у него другая семья.
Молчу. Просто не знаю, что отвечать.
Другая семья? Как это?
— Вот почему он так часто ездил в командировки, — прибавляет она. — Он теперь там остается. В другом городе. С ними.
— Лиза, — обнимаю ее. — Мне жаль.
— Ничего, я… — запинается, чувствуется, что сейчас пытается справиться с подступившими к горлу слезами. — Знаешь, давай просто больше не будем об этом вспоминать. Я когда думаю про него, то… не могу. Трясти начинает.
— Хорошо, конечно, не будем.
Пытаюсь поскорее придумать, как перевести тему. Чем бы Лизу отвлечь. Но от такого вряд ли можно отвлечь. В том-то и проблема.
— Нам больше не надо идти на вечеринку Суворова, — говорю наконец.