— Да поняла я, в каком смысле, — фыркаю я, — можешь не объяснять.
— Да нет я... — Он замолкает, опускает глаза на бутылку с пивом, откупоривает крышку и ставит перед парнем с длинными светлыми волосами и шипастой курткой, которая обычно бывает у тех, кто разъезжает на тяжелых стальных байках. А потом все-таки решается произнести мысли вслух и поделиться со мной. — Она переехала в другую страну, толком ничего не объяснив. Понятия не имею, что осталось между нами. Кажется, люблю ее, но... Разве бы она уехала, будь у нее те же чувства ко мне? Просто сбежала и на сообщения не отвечает. Я звонил, писал, а потом… а потом перестал. Понял, что… бесполезно. Не понимаю, как она могла вот так уехать.
Я застываю, не зная, что ответить. Потому что я не спец в любовных отношениях. Никогда по-настоящему в них не состояла. Какой совет я могу дать? Нужно ли его вообще давать? Но тогда зачем он мне это все рассказывает?
— Эм-м... — начинаю я не совсем уверенно, не понимая, чего от меня ждут, — в твоих словах я заметила одну... оговорку. Ты "любишь ее, но"? Или это не было оговоркой? Ты сомневаешься в своей любви?
Он смотрит на меня, но не отвечает. А после вдруг со смущенной улыбкой трясет головой и говорит:
— Забудь. Не бери в голову.
Отворачивается и берет со стеллажа нужный графин с виски, тянется к ведру со льдом.
— Обхохочешься, блин. — Моя реакция — жалкая имитация глухого, почти беззвучного смеха. — Матвей, эта информация уже в моей голове. Так что договаривай свою драму, а я послушаю. Время у нас есть. Полчаса еще. Нам обоим скучно, — машу рукой, жестом призывая продолжить, — давай, я жду.
Он выдает фальшивую широкую улыбку, за которой скрывается смущение и неуверенность, стоит ли быть откровенным с той, кого едва знаешь.
— Я не привыкла осуждать, — говорю я, чтобы его как-то поддержать.
— Есть другая, — наконец признается он, приблизившись и положив ладонь на стойку. — Она не дает мне покоя. Постоянно перед глазами.
— Ну... это... — я почесываю пальцем бровь, — разве это нехорошо? Разве не показатель, что любви к бывшей не осталось? Не понимаю, в чем собственно проблема. — С губ слетает неловкий смешок. — Прости, я, наверное, ничего не понимаю в мужской любви. Можно... не знаю, можно любить сразу двух? Это как-то... не укладывается у меня в голове.
— Да, знаю, это... — он растерян, — в общем, я сам не понимаю, что происходит.
— Ну... ты же сам сказал, вторая девушка все время перед глазами, ты мечтаешь о ней, воображая о...
— Да, черт, буквально, Лер! — немного развеселившись, смеется он над тем, что неверно донес до меня мысль изначально. — Она буквально мелькает передо мной и проходу не дает. Господи, прости, я ни с кем не говорил на эту тему, и...
Я поддерживаю его смех.
— О да-а, ты по части мыслевысказывания не далек от меня, — в шутку бросаю я, и уголок моих губ вновь дергается в коротком смешке.
— И что мне делать? — Он уставился на меня в немом вопросе.
— Откуда же мне знать, Матвей?
Он смотрит на меня пару секунд, не мигая, затем опять принимается за работу, когда к бару подходит ослепительная особа с бирюзовым декольте. Но, не обращая внимания на явный интерес девушки, бармен, обслужив её наспех, спешит снова ко мне.
Все сидящие у бара хоть раз да взглянули на странную девицу, взобравшуюся на стол, но ни один взгляд не был так жгуч и презрителен, как её, этой барышни с золотисто-русыми волосами. Она пробежалась по мне очень враждебным взглядом еще и потому, что я перетянула на себя внимание симпатяги Матвея, с которым она хотела заговорить. Почему я вообще обратила на нее внимание? Всё просто, у нее каре-зеленые глаза, а в последнее время у меня на них бзик. Раньше не замечала, а две недели до этого почему-то начала. Одни зеленоглазые везде, лишь оттенки разные. Ну, хоть у Матвея они серые. Иначе бы решила, что мир сошел с ума, начав меня разыгрывать.
— Знаешь, я даже думал вот о чем. Я пытался представить, что мы все трое на лодке. Ну, ты, неверное, в курсе, знаешь эту фишку, кого выберешь, оставишь в живых, если можно спасти только одного.
— И? — Мне интересно, что он скажет.
— И-и... — тянет он и разочарованно вздыхает. — И я выбрал обеих, сам сиганув в море. Раз двоих по какой-то нелепой логике она выдержит.
— Лодка в море? — хмыкаю я. — Какая прелесть. Нет шансов ни у кого. Стоило ли кого-то спасать?
— Смешно тебе? — фыркает он, оценив мою иронию. — В общем, Лер, это не работает.
— Потому что это никогда не работало, Матвей.
Блин, с ним весело болтать.
— Типа нельзя решать, кому жить, а кому умереть?