— М-милорд… — торопливо начала девушка и вдруг осеклась.
А что, собственно, она может объяснить? Шота действительно представлялась Еве последней соломинкой, способной освободить её из лап тирана. Однако, почему же она не может избавиться от подспудного ощущения… стыда? Может это связано с тем, что она дала клятву у алтаря принадлежать этому мужчине телом и душой, а теперь вознамерилась взять свои слова обратно? С детства Еву учили тому, что своё слово нужно держать. Но… с другой стороны, почему она должна чувствовать вину, когда самому Ралу такие чувства, как угрызения совести вообще не ведомы? Почему она обязана держать слово, данное этому беспринципному и жестокому человеку, тем более, данное под принуждением?!
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Рал и опустился в кресло у камина. — Твою клятву у алтаря нельзя назвать добровольной, однако, она произнесена и обряд совершён.—Ева почувствовала угрозу в его словах: он предупреждал, что так просто не отпустит её.
— Скажи мне одну вещь, — попросил Магистр. — Если Шота подтвердит слова старика, ты поверишь ей?
— Да, милорд… — тихо ответила Ева, опуская глаза.
Сквозь опущенные ресницы она наблюдала, как Рал поднялся и медленно подошёл к ней так близко, что девушка ощутила его дыхание. Взяв её холодные ладони в свои, Магистр тихо сказал:
— Что ж, в таком случае, я рад, что твои сомнения разрешатся, наконец, и ты перестанешь смотреть на меня с таким ужасом и отвращением.
— Чтобы исчез мой страх нужно нечто большее, чем предсказание Шоты, милорд, — смело ответила Ева, поднимая глаза на мужа и осторожно высвобождая свои руки.
— Например? — с любопытством спросил Рал. — Просвети меня, прошу тебя!
— Для того, чтобы я смогла преодолеть свои… предубеждения, вам лучше стереть мне память, милорд, ибо я до конца жизни не забуду камеру пыток и то, с каким наслаждением вы истязали Тину, одну из своих самых преданных слуг, да к тому же делившую с вами ложе! — дерзко ответила девушка, гордо вскинув голову. — Либо… чтобы завоевать моё доверие, вам придётся переделать свою жестокую натуру, иными словами — измениться с точностью до наоборот!
— Мне кажется, твои требования несколько завышены, ты так не думаешь? — растягивая слова, спросил Магистр. — И вообще, люди не меняются, любовь моя!
— Может и так, милорд, — хмуро отозвалась Ева. — Но тогда вам лучше было бы найти себе жену среди тех, кто питает к вам искренние чувства, из Морд-сит, например. Да и лишних хлопот вы могли бы избежать.
— Когда мне понадобится твоё мнение, я обязательно спрошу, — ответил Рал, смеривая жену надменным взглядом. — Не забывай, что время вспять не повернуть, и, что бы ни сказала Шота, мы останемся мужем и женой. Я не собираюсь отказываться от своей клятвы и тебе не дам сделать это! Итак, она не ошиблась: он пришёл предупредить, что не отпустит её! А есть ли смысл в поездке, в таком случае?
— Но… зачем вы согласились сопровождать меня, милорд? — спросила Ева. — Чтобы я снова не сбежала от вас?
— Не совсем, — усмехнулся Магистр. — Тебе, как моей жене, я могу сказать правду: я решил отправиться в эту поездку по двум причинам. Первая — это военное соглашение с Эйдиндрилом, но его подробности тебе знать не обязательно. Кстати, по условиям соглашения я вернул себе полновластное правление Д‘Харой! А вторая причина — я хочу, чтобы ты убедилась в том, что должна принадлежать только мне, чтобы избавилась от сомнений и, самое главное, во время длительного путешествия мы сможем узнать друг друга лучше.
— Узнать лучше? — переспросила Ева, пытаясь переварить сказанное мужем. — А что ещё я должна узнать о вас?
— А что тебе интересно? — уточнил он. — Спрашивай — и я тебе отвечу.
Ева задумалась. Её интересовало многое, но задавать вопросы такому человеку, как Даркен Рал было сродни хождению по лезвию бритвы. Одно неверное движение или слишком дерзкий комментарий — и ты уже лежишь, истекая кровью, или, скорее, висишь на цепях в камере пыток. Однако, удержать природное любопытство, особенно, когда тебе так милостиво позволили его удовлетворить, было для Евы слишком тяжело. Подумав немного, он всё же спросила:
— Расскажите о своём детстве, милорд.
Перед тем, как что-нибудь ответить, Даркен Рал снова медленно опустился в кресло у камина. Взгляд Магистра стал задумчивым и немного печальным, было видно, что он неохотно возвращается к далёким воспоминаниям детства. Ева затаила дыхание, вся обратившись в слух.