Ей в руки вложили миску с каким-то рагу, источающим аппетитный запах. Только сейчас, после целого дня напряженного пути и душевных переживаний, упрямая пленница поняла, что жутко проголодалась. В любом случае, не следовало терять силы, отказываясь от пищи, они ещё понадобятся ей для побега. А потому, Ева села у костра рядом с подругами и с удовольствием принялась за еду.
Другие девушки выглядели удрученными и сломленными. Их лица осунулись, а глаза потухли. Ева решила немного подбодрить остальных.
— Ну, что это вы совсем носы повесили? — тихо спросила она, осторожно оглядываясь на стражей, расположившихся неподалеку. — Все будет хорошо, я уверена, что мы выберемся! —Все девушки одновременно подняли головы и взглянули на неё. На их лицах было удивление и страх. Что ещё задумала эта сумасбродка?
— Как выберемся? — спросила одна из девушек, по имени Дора. — Ты разве не видишь, сколько здесь солдат? Как ты собираешься сбежать у них из-под носа?
— Пока не знаю, — прошептала Ева, — но я что-нибудь придумаю, обязательно!
— И тогда мы все поплатимся за твое непослушание! — со страхом заявила другая девушка, Лили Хардинг. — Уж лучше подчиниться, а потом вернуться домой, чем оказаться в темнице за попытку побега!
— Рал не сможет казнить нас, у него уже нет такой власти, — возмущенно возразила Ева, склоняясь ближе к остальным. — Так неужели мы должны позволять ему обращаться с нами, как с рабынями? Мы вовсе не скот, который сгоняют на ярмарку.
— Эй, а ну, тише там! — сердито крикнула Морд-сит. — А не то живо заткну вам всем рты кляпами! Ещё одно слово и будете молчать до самой столицы! —Все сразу замолчали и сосредоточенно склонились над своими мисками, и только Ева смело взглянула на деву-воительницу, дерзко вздернув подбородок. Правда, через секунду она уже пожалела об этом, поскольку привлекать к себе лишнее внимание было неразумно. Морд-сит вдруг встала со своего места и подошла к девушкам. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего.
— Встань! — скомандовала она, остановившись перед Евой. Пришлось подчиниться, и девушка нехотя поднялась на ноги, с трудом сдерживаясь, чтобы не оговариваться. Не в её характере было беспрекословно слушать приказы, даже отец и мать всегда говорили с нею серьезно, на равных. Голубые глаза пленницы смело встретились с пристальным взглядом Морд-сит, словно два острых клинка.
— Кажется, ты очень хочешь продолжить путешествие в одиночестве? — вкрадчиво спросила воительница, сердито сощурив глаза. — Я легко могу тебе организовать такое удовольствие.
— Удовольствие? — презрительно скривила губы Ева и пожала плечами. — Ты, должно быть, считаешь, что мы сейчас «путешествуем» с наслаждением?
— Тебе не подходят условия?— насмешливо подняла брови Морд-сит. — Карета недостаточно удобна для принцессы?
Ева Дэйл и без того не обладала таким достоинством, как терпение, а когда над нею начинали издеваться, она напрочь лишалась даже остатков оного. Её глаза полыхнули гневом, и девушка перестала сдерживаться.
— А что ты думаешь, мы должны сейчас чувствовать?! — запальчиво воскликнула она, дерзко склоняясь ближе к лицу воительницы. — Это ведь не тебя везут в клетке, словно зверя, на потеху мерзкому, кровожадному монстру!—Услышав такое оскорбление в адрес своего господина, Морд-сит не сдержалась и отвесила нахальной девчонке звонкую пощечину. Воины вскочили со своих мест и бросились к пленнице, скрутив ей руки, ибо Ева изо всех сил пыталась вцепиться в свою обидчицу. Остальные пленницы сидели у костра, испуганно прижавшись друг к другу, они не зря боялись, что из-за дерзости Евы достанется им всем. Что, если их и правда свяжут и заткнут рты кляпом?
Справиться с двумя сильными мужчинами девушке, разумеется, не удалось, хотя она отчаянно брыкалась и пыталась вырваться. Её коса окончательно растрепалась и длинные, тяжелые пряди веером рассыпались по плечам, а голубые глаза горели бунтарским огнем. Её ярость составляла странный контраст с внешностью Евы: любой, взглянув на неё впервые, мог сравнить девушку с невинной, нежной феей… ровно до того момента, пока она не начинала гневаться. Хрупкая, даже изысканная красота её, никак не вязалась с тяжелым, мятежным характером.