Внезапно девушка опомнилась и смутилась из-за своего нелогичного поведения. Что это произошло с ней? Зачем она бросилась спасать его сломя голову, как будто король оказался при смерти? Рана действительно была пустяковой, но вид его крови буквально лишил её разума. Как она могла забыть, что Зедду вполне по силам вылечить любые ранения? Должно быть, Магистр решил, что его судьба небезразлична ей, в то время, как она была бы рада избавиться от него навсегда!
—Что заставило кельтонцев напасть на нас? - задумчиво спросил Ричард. - И вообще, откуда они узнали, где нас искать?
— Это говорит лишь о том, что война в Срединных землях распространяется куда быстрее, чем ты думаешь, дорогой брат! - спокойно ответил Магистр.
— Нужно было оставить в живых хотя бы одного из них, чтобы допросить, - заметила Кэлен, досадливо хмурясь.
—Воины могли и не знать никаких подробностей, кроме полученного приказа, - ответил Зедд. - Думаю, самым разумным было бы вернуться в Эйдиндрил и созвать Совет. Только так мы узнаем, кто из правителей ещё на нашей стороне.
—Над всем этим нужно хорошенько подумать... - сокрушённо пробормотал Ричард. - Ладно, сейчас пора спать, а завтра утром примем окончательное решение.
—Замечательно! - саркастически усмехнулся Рал. - Стоило ли соблюдать инкогнито, когда куда проще было выступить вместе с армией.
—Ты сам настаивал на секретности! - тут же возразила Кэлен.
— Откуда мне было знать, что вы притащите за собой шпионов из Кельтона? - парировал Магистр.
— Прекратите эту милую семейную перебранку, - подал голос Зедд. - Ричард прав - нам всем пора отдыхать, утро вечера мудренее.
Итак, эмоции немного улеглись, и воины квода принялись убирать трупы нападавших из лагеря, чтобы похоронить их в лесу. Как бы там ни было, все устали после целого дня пути, пора было ложиться спать. После ужина Ева уже собиралась отправиться в шатёр вместе с Делией и Тиной, когда к ней подошёл муж. Без лишних слов он взял её за руку, отводя в сторону от всех, на расстояние, достаточное для разговора наедине.
— Я хотел сказать, что тронут твоей заботой, — сказал он. — Признаться, я этого не ожидал.
— Не стоит благодарности, милорд, — пробормотала Ева, отводя взгляд. — Вы были ранены и нуждались в помощи. Это было обыкновенное проявление участия, так что не обольщайтесь.
— А я думаю, что ты проявила не просто участие, любовь моя, — понизил голос Рал, поднося её ладонь к губам. — Ты испугалась за меня настолько, что забыла о том, что волшебник или Морд-сит могут вернуть меня к жизни. Ты восприняла меня не как жестокого тирана, а просто как своего мужа.
Еве очень хотелось отнять свою руку, но прикосновение его губ было таким нежным, что она не хотела проявлять грубость. «Он жестокий и коварный, беспринципный и хладнокровный деспот, ты должна ненавидеть его!» — голос разума буквально вопил, пытаясь вырвать Еву из силков королевского очарования, но сердце девушки предательски зачастило в груди, стоило только ему прикоснуться к ней. — Сегодня ты сама сделала шаг навстречу мне, и я рад этому, — шепнул он, склоняясь к лицу Евы ещё ближе. — Помяни моё слово: очень скоро ты станешь моей по-настоящему, и тогда никто на свете не разлучит нас.
— Напрасные надежды, милорд... — прошептала Ева, изо всех сил пытаясь поверить в собственные слова.
Ложась спать в эту ночь, Ева отчаянно пыталась снова взрастить в себе былую ненависть к нему, однако получалось у неё неважно. Своими добрыми деяниями, нелогичными уступками, заботой о ней Даркен Рал все-таки сумел пробить крохотную брешь в её глухой обороне. Похоже, она начинает привыкать к нему. Какой кошмар…
Часть 15. Логика против чувственности
Ночь была такой тихой, что Ева даже не слышала, как вверху колышутся ветви деревьев, лишь голоса ночных птиц нарушали покой спящих членов отряда. Девушка лежала и смотрела в темноту, уже битый час пытаясь уснуть. Может, дневное нападение врагов так на неё подействовало?
Перед глазами до сих пор всплывали убитые воины, тела которых были разбросаны по лагерю. Кровь повсюду, изуродованные, бледные лица кельтонцев — зрелище было не из разряда приятных. И всё же нападение было не единственным, что тревожило Еву. Сильнее всего девушку обескураживало собственное странное поведение. До недавнего времени она всегда чётко знала, чего хочет, а чего — нет, и всегда поступала так, как ей подсказывало сердце, но теперь она решительно не понимала, что с ней порой творится. И виновным во всём она считала именно Магистра, а точнее, ту странную власть, которую он приобретал над её поведением.