Его прикосновения были нежны, но настойчивы, и Ева понимала, что, вздумай она сейчас вырываться, он ни за что не отпустит её. Но она даже не пыталась сделать это! Она таяла в его объятиях, плавилась, словно воск, забывая о своей ненависти к нему, о страхе, отвращении. Сейчас ничего этого не было: её просто целовал красивый мужчина и этот поцелуй был безумно приятен. Всё остальное отступило на задний план.
Она целовала его в ответ, раскрывая губы навстречу, запрокидывая голову назад, её руки легли на его плечи в первом робком объятии. Ева чувствовала его власть над ней, но добровольно подчинилась этой власти… Они оба потеряли голову.
Ещё меньше, чем Ева, этого ожидал от себя Магистр. Слишком много женщин прошло через его постель, чтобы он так легко терял контроль над собой. С первого мгновения, когда его губы коснулись губ Евы, он постоянно твердил себе, что контролирует ситуацию, что нужно быть с ней осторожным, чтобы не вспугнуть. Но, когда жена неожиданно подчинилась его воле, сдаваясь на милость победителя, он вдруг потерял остатки контроля. Вожделение заставило его действовать решительно.
Подхватив дрожащую девушку на руки, король опустил её на ещё тёплый песок, не отрываясь от мягких розовых губ, и сразу склонился над нею, перемещаясь голодными поцелуями на её шею, плечи, ключицу. Ева судорожно выдохнула и обняла его, всем телом подаваясь навстречу. Он снова вернулся к её губам, а пальцы Евы гладили его по плечам и спине. Его руки нащупали шнуровку лифа её платья и вскоре шнурки были ослаблены, а платье Евы съехало с плеч, обнажая нежную девичью грудь. Она очнулась от сладкого наваждения только тогда, когда горячие губы мужа сомкнулись вокруг ареолы её соска, а рука легла на обнажённое бедро. Девушка испуганно вздрогнула и сразу же попыталась оттолкнуть его.
Ева почувствовала себя так же, как когда-то в детстве, внезапно свалившись с дерева. Легкие сдавила паника, мешая доступу воздуха, а в глазах мелькнул ужас и стыд. О, великий Создатель, как она могла допустить подобное, да ещё добровольно? Она что, лишилась рассудка? Девушка только сейчас заметила, в каком виде её одежда: приспущенное с плеч платье обнажает грудь, шнуровка лифа распущена, а подол задран почти до талии. Какой стыд! Неужели она могла настолько забыться или это Рал использует какую-то магию, чтобы сломить её сопротивление? Король попытался снова завладеть её губами и успокоить поцелуями, но Ева уперлась руками в его грудь и резко увернулась, вследствие чего его губы угодили ей в висок.
— Милорд, не надо, прошу вас! — испуганно прошептала она, лихорадочно пытаясь высвободиться.
Но, чтобы остановить мужчину, распалённого желанием, требовалось нечто большее, чем внезапный приступ целомудрия и девичьей скромности.
— Т-ш-ш, — жарко шепнул он, упрямо пытаясь снова припасть к её губами, — не бойся, любовь моя.
— Нет, прошу вас… я не могу так… — умоляюще пробормотала Ева, в душе даже не надеясь, что мольбы тронут его.
Внезапно в голове короля, пробиваясь сквозь пелену неутоленного желания, всплыла привычная мантра — никакого принуждения… Он резко замер, словно на него вылили ушат холодной воды. Ева услышала сдавленное проклятие, вырвавшееся у него сквозь зубы. Когда муж медленно отпустил её и сел рядом на песок, переводя дух, молодая королева моментально вскочила на ноги и, на ходу поправляя платье, бросилась обратно в лагерь, словно по пятам за ней гнались шадрины.
Магистр не стал её останавливать, ему самому ещё нужно было прийти в себя. Что это, черт побери, сейчас с ним было? Он же давал себе четкую установку, что не станет давить на Еву, пугать её, а сам забылся настолько, что чуть было не взял её силой? До того момента, чтобы овладеть ею оставалось так мало… Если бы Ева внезапно не опомнилась, это точно случилось бы. Он вдруг тихо засмеялся собственным мыслям: первая брачная ночь на берегу лесного озера, прямо на песке… Да уж, вполне подходящее место!
Ну что ж, из того, что здесь произошло, можно сделать некоторые выводы. Во-первых, он понял, что Ева уже не так сильно боится его, как раньше. Это уже величайшая победа. Во-вторых, он заметил, что её сердце раздирают сомнения, она мечется между привычной ненавистью к нему и тем, что она чувствует теперь. В ней проснулось участие, а самое главное - её одолевают те же страстные желания, что и его. Она только что доказала это с лихвой, ещё немного — и она отдалась бы ему. Недаром она тайком наблюдала за Ричардом и Кэлен — в ней потихоньку просыпается женщина, страстная, нежная, любящая…
Внезапно Даркен Рал понял, насколько сильно он желает именно её любви, абсолютно безоговорочной и настоящей, вопреки всем законам логики ему захотелось её доверия, нежности и ласки. И дело здесь было не только в ребёнке, хотя и в нём, разумеется, тоже. Просто ему надоело внушать людям только страх. Одинокому, пустому сердцу отчаянно и жадно хотелось любви…