Гнев и боль вспыхнули в глазах Евы к полному удовлетворению Магистра. Вот теперь он полностью рассчитался с женой за все свои унижения, которыми она его наградила за этот длинный день! Отпустив её подбородок, король схватил жену за руку и безапелляционно заявил:
— До города ты едешь вместе со мной. И только попробуй возразить мне ещё хоть раз! Как раз в этот момент раздался голос Ричарда, который скомандовал:
— Привал придётся отложить. Времени мало, выдвигаемся в Эйдиндрил!
Хочешь не хочешь, а Еве пришлось позволить капитану квода усадить её в седло впереди мужа. У неё сразу же возникло стойкое ощущение, что неприятности её на этом только начинаются. Эта небольшая междоусобная война между Евой и Ралом затягивалась и одновременно щекотала нервы им обоим. Но взаимные перепалки в какой-то степени позволяли им обоим узнавать друг друга, выстраивать границы дозволенного в своём поведении, наблюдать за реакцией и думать о путях к перемирию. В конечном итоге, примирения хотели оба, а вот признаваться в этом — ни один из них.
Они скакали весь остаток ночи, до самого предрассветного часа, когда, наконец, добрались до тайного подземного входа. Он напомнил Еве тот проход, которым они с Тиной бежали из Народного дворца — в нём легко могли поместиться лошади, но замаскирован он был столь тщательно, что мало кто смог бы отыскать его местонахождение. Вход начинался в пещере, в которую местные люди входить не рисковали, ибо ходили слухи, что в ней живут шадрины. Проход был не особо широким, так что отряду приходилось двигаться цепочкой, каждому ведя свою лошадь под уздцы.
Ева до сих пор ощущала признаки простуды — она периодически чихала и кашляла, а в горле неприятно саднило, хорошо, что хоть жар немного спал, но все же девушка чувствовала себя неважно. Ночная скачка в слишком близкой компании супруга принесла ей дополнительные страдания к её недомоганию, в основном — моральные. Что же до физических — тут её тело просто напросто предало свою хозяйку и бесстыдно покрывалось огромными мурашками, размером с хорошую крысу, отвечая на каждое прикосновение короля.
Необходимость смириться с тем, что его рука властно легла на её талию, а затем самым наглым образом притянула её к нему, приводила Еву в бешенство. Но ещё сильнее раздражала девушку борьба с самой собой. В голове у Евы крутилась одна и та же мысль: неужели Магистр действительно осуществит свою угрозу и заставит её наблюдать за его «упражнениями» в постели с Морд-сит? Неужели он и вправду окажется таким изощренным садистом? Картины, которые рисовало Еве её пылкое, но неопытное воображение, вызывали приступы отвращения.
Наконец, проход закончился и отряд вышел прямо во внутренний двор дворца Исповедниц, который стоял в самом центре Эйдиндрила. Рассвет уже окрасил небо розовым цветом, во дворце уже ждали прибытия отряда, а потому со всех сторон к ним сразу же бросились слуги Матери-Исповедницы и Искателя.
Крестьяне, ремесленники, жившие во дворце, служанки, охрана — все они радовались, что видят свою госпожу и её мужа в добром здравии, боле того — люди смотрели на Ричарда и Кэлен, как на свою последнюю надежду. Хвала духам, правительница Эйдиндрила вернулась во дворец, а значит, всё будет хорошо. Правда, увидев Даркена Рала и Морд-сит, люди поубавили свои восторги и обескураженно замолчали. Ричард сразу решил прояснить ситуацию и успокоить всех.
— Магистр Рал — наш союзник в этой войне! — громко и чётко провозгласил Искатель. — Его армия сейчас помогает воинам Галеи в борьбе с Кельтоном.
Ропот, раздавшийся в толпе, стих через несколько мгновений — народ доверял Искателю безоговорочно. Скажи он людям, что сам Хранитель решил оказать им военную помощь, и народ с радостью поверил бы Ричарду.
Дворец исповедниц был большим и хорошо укрепленным, как и сам Эйдиндрил. Выше него возвышалась только Башня Волшебников, где сейчас находилась Эйприл — маленькая дочка Кэлен и Ричарда. Первое, что сделала Кэлен, оказавшись дома — велела немедленно принести её ребенка. Они с Ричардом так истосковались по малышке, да ещё и переволновались, когда Кара сообщила об осаде.
По правде, город и дворец мало походили на осаждённые. Всё благодаря тому, что в подземельях крепости были достаточные запасы продовольствия, которых с лихвой хватило бы на пару месяцев для всех жителей города. Единственная беда была в том, что в столице Срединных земель было мало воинов, поскольку резиденция Матери-Исповедницы считалась неприкосновенным местом.