— Я согласна… Обещаю.
Часть 3. Отбор
Чтобы отыскать в лесу сбежавших девушек воинам хватило получаса. Одну за другой, их всех поймали и снова посадили в повозку, на сей раз, связав руки для острастки. Глядя на то, с какой легкостью были пойманы её подруги, Ева впервые усомнилась в том, что её побег оказался бы более удачным. Воины, прошедшие многочисленные битвы, знавшие, как преследовать врага в любой местности, были неравными соперниками для неопытных молодых девушек. Шансов скрыться у них не было.Еву снова вернули к подругам по несчастью, а её место в маленькой кибитке с овсом занял Дэвид. Им даже не дали поговорить, юношу тут же заперли, а Ева могла лишь в бессилии наблюдать за тем, как злорадно ухмыльнулась Морд-сит, глядя на брата и сестру. Впрочем, Дэвида больше не истязали и даже выпускали из кибитки во время привалов, кормили его вместе с пленницами. Лишь во время привала им удалось перекинуться парой фраз, пока Морд-сит отошла на несколько минут.
— Прости меня, — прошептал Дэвид, склоняясь к сестре, — я и правда думал, что у меня все получится.
— Ты не виноват, — шепнула в ответ Ева, — как я могу сердиться на тебя? Но ты должен был подумать о родителях, прежде чем пускаться по следу д‘харианцев. Что будет с ними? Они же наверняка места себе не находят!
— Я оставил им записку, — с восхитительной логикой ответил юноша, как будто это всё оправдывало. — Но я все равно убежал бы, даже против их воли. Как я мог бросить тебя одну?—Ева улыбнулась и потрепала темные кудри брата: он был таким же непоседой и правдоискателем, как и она сама, также не терпел несправедливости. Только Дэвиду она могла доверить свои сокровенные мечты о служении на благо народа, о восхищении Искателем и его подвигами, и брат никогда не смеялся над ней.
Часто девушки её возраста идеализируют какого-нибудь героя в своем воображении, приписывая ему качества, которыми оригинал может и не обладать вовсе, а затем беззаветно влюбляются в придуманный образ, стремясь излить на него свои девичьи мечты и первую любовь. Правда, такими вещами чаще грешат замкнутые, стеснительные девушки, не особо блистающие красотой и не имеющие поклонников в действительности.
О Еве такого сказать было нельзя: она обладала красотой и смелостью, и даже тайными поклонниками, только не считала их достойными своего внимания, а потому предпочитала грезить… Единственное, чем поддразнивал её Дэвид было то, что предмет её мечтаний был женат на матери-исповеднице, а значит, Еве не на что было рассчитывать.
— Мы все равно сбежим, Дэвид, — она сжала руку брата, — не отсюда, так из дворца, какая разница? Лишь бы сейчас ты был в безопасности. Когда они тебя отпустят, я непременно сделаю это. Любым способом.
— Но как ты думаешь провернуть такое? — спросил брат. — Из Народного дворца сбежать невозможно, как я слышал. Говорят, на дворец наложены чары.
— Невозможно сбежать лишь с того света, — заметила Ева, — и то, некоторым даже это удалось, например, тому чудовищу, к которому нас везут.
- Тише, — шепнула вдруг одна из девушек, тронув Еву за руку, — сюда идут!
Увидев, что Морд-сит снова приближается к ним, Ева и Дэвид сразу замолчали и опустили глаза в свои миски с едой. Злить охрану лишний раз было неразумно и опасно, они оба и так были под пристальным вниманием.
Итак, путь до столицы Империи занял десять дней. Леса сменялись полями и долинами, деревни - мелкими и большими городами, но на ночлег там отряд не останавливался, стремясь достичь дворца как можно быстрее. В каждом городке на девушек смотрели, как на приговоренных к казни, настолько велико ещё было недоверие к Магистру в его народе. Мало кто верил в их благополучное возвращение домой.
Когда отряд, наконец, достиг равнин Азрита, девушки с благоговением взирали на огромный город-крепость, надежно укрытый толстыми и высокими, неприступными стенами. Выросшие среди лесов, в маленькой деревеньке, они никогда не видели столько домов, дворцов и людей в одном месте.
Это место походило на огромный термитник — всюду сновали сосредоточенные люди, не останавливаясь ни на секунду, гул голосов, топот копыт лошадей, шум колесных телег просто оглушал. Этот лихорадочный ритм жизни так разительно отличался от размеренного существования деревенских жителей, что робкие девушки даже немного испугались. А Ева, напротив, восторженно оглядывалась по сторонам, впитывая в себя звуки, запахи, образы крепости, стараясь запомнить все лучше. Вряд ли она когда-нибудь ещё сюда вернется, так хоть будет, что вспомнить.