Я не этот рухнувший ствол
Я — не ветер, что его вырвал
Я — не глаза, увидевшие его
Я не помню ни ветра, ни ствола, ни глаз
Я не помню себя
Его вообще не было
Танка
Вверх по лесенке
из слов я вылезаю из
себя на ветку
Качаясь смотрю в траву
Глаз и зад: два яблока
Блязайка I
Блязайка сидит в поночневшей клетке
и думает о плохом
Луна — не яйцо для вашей масло-травно —
вздохофонно-бетхове́нно-уксусной бурды
Тот кто повесил на небо луковицу
должен играть траурный марш
Мужественное «ура» умирающим лесам,
герр Оберлемми!
Блязайка сидит в поночневшей клетке
и думает о плохом
Блязайка IV
Блязайка краснея не врет: горшкуя сидит на ночке́
Цепочкой из ваших зеркал неизбежно
играет он: взлетает: детей зачинает:
процветает: тает: средь досок сгнивает!
Когда Василий на опушке откачав полдела
попадет в яму
Иван хорошо начав поймает зайца в бору
и не научится рыть другому
«ушки машки /просят кашки /без промашки/
поднимаются тормашки/ошки-ашки»
Блязайка ждет не жалея: на нем ночует горшчок
Два плохих стиха
1
Когда смерть и скрипка
встречаются в одной строчке
то стих плох
неважно о чем он
2
Смерть сидит в скрипке
и хрустит сухарем
Дико грустное
Я деревце я голый сук
веревка кто на ней висит
обрежу грянусь и лежу
покуда смерть ко мне спешит
Я гроб я голая доска
я гвоздь и кто его вобьет
лежу внутри стою вокруг
не быть бы мне ни до ни от
Для лиры
Рука что в грудь войдя тебя за сердце
возьмет вновь упадет. Она твоя. Склонишься
ты поднять ее. И сердце вдруг выскочит. В паденье
мы давим землю сердцами, руками, зубами своими.
Чтоб ее задушить.
Но срывается с плеч голова и летит
и себя накрывает взлетая вовне изнутри
так что трудно представить
но можно сказать. Кто-то думает так проливается
кровь. Далеко-далеко слышен плач. Терпеливо
кости мертвых что всюду лежат тянут песню
свою. Если б мимо Орфей проходил
я бы спел ему песнь этой лиры
передал бы ему часть несчастных
погубленных ей.
Автопортрет в переплетенье веток
Я
в корабле древесном
паданцы считаю
Осенневед с рожденья
слух тумана самоутешенья
маньяк до падших яблок
Под шансоны ветра
я запинаясь
числю урожай
Вокруг меня
роса ассоциаций
невольных блещет
Там и тут
выстреливают вспышки
слилась с изнанкой явь
Из-под земли
щетина скорби прорастает
и жаждет слез
Двенадцатичастник
Тот треугольник светлый над самим лицом.
Язык что к боли сильной тянется хлыстом.
Стремленье рук сжать в пальцах сладостную плоть.
Желанье вожделенеделю побороть.
Эвоэпифананнакарладжессика.
Стук букв нет что-то каплет хлынув как река.
Не надо слов ведь кожа развзрывается.
И звук со слухом слиты криком до конца.
Нет никаких привязок хлоп и все прошло.
Она полощет рот и рррр ей тяжело.
Ее стыдливость ею ощущается.
А жизнь моя к рутине возвращается.
метрический приплод
са́пфо кусает приманю ре́вня
сбросила ход: fuckты / глупцы юнцы зубцы концы /
сердцы бах!
прочь!
оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо
what if сёды грёзды слёзды музозды сёды лёды но —
ды мёды чудоёды и
дуделки на сопелках на ревелках безделлл
what… и сно… о ба… ду-ду… та-та… там и… what
слёзы в
слизёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёё