Для поэзии «тосканца в Тичино», как назвал Орелли его университетский учитель, выдающийся итальянский филолог Джанфранко Контини (1912–1990), характерны вкус к диалогу, ироничность, искусно маскируемая под серьезность, тонкая музыкальная организация стиха. По оценке Пьера Паоло Пазолини, в стихах Орелли «все удивительно реально».
В переводе на русский отдельные стихотворения Орелли были напечатаны в «Иностранной литературе» [1998, № 9] и в книге «Итальянская поэзия в переводах Евгения Солоновича» [М.: Радуга, 2000]. Перевод рассказа «Прогулка по Беллинцоне» вошел в книгу «Современная швейцарская новелла» [М.: Радуга, 1987].
Переводы публикуемых стихотворений выполнены по изданиям «Синопии» [«Sinopie». Milano: Mondadori, 1977] и «Утиная шея» [«II colie dell’anitra». Milano: Garzanti, 2001].
Джованне
Было очень тихо. И поскольку тебе
не удалось, как ты ни старалась,
ни погремушку съесть, ни зайца, ни белую собачку,
ни другую зверушку, про которую даже твоя мама
не может сказать, ослик это, или лошадка,
или кто-то еще, ты напоследок срыгнула,
после чего мы устроили тебе небольшую прогулку.
Было по-воскресному очень тихо, и в легком тумане,
из его голубизны, возникали внезапно
мирные, без малейшего следа
кровопролитных баталий замки,
белые, в купоросных потеках,
столбы виноградников,
убегающие вверх по склонам,
сонные слоистые скалы.
О нет, мы не плутали в тумане,
твоя мама и я, ты наблюдала за нами
даже во сне, мы шли очень медленным шагом
в стороне от реки, шли медленным шагом
по всплывшему из тумана островку среди пастбищ,
по полям, радующимся испарине,
и из целомудренного тумана доносились звуки,
похожие на голоса твоих зверушек,
и, если б ты видела, как бегает ягненок
цвета зимнего луга,
где он остался один…
На полпути мы повстречали других матерей,
других отцов, с Паолой, родившейся незадолго
до тебя, с Маурой, родившейся вскоре
после тебя, и, покуда мамы,
не знакомые, как ни странно, между собой
(твоя — без шляпки,
той самой, ради которой добрая сотня
куропаток поплатилась жизнью),
обсуждали цвет ваших глаз и волос,
время остановилось, и мы, отцы, старые друзья,
от нечего делать
укрылись туманом в сторонке,
чтобы дать матерям возможность
позвать нас, как будто мы далеко.
Вернулись мы по шоссе,
и это совсем другое дело:
туман поглощал дома по самые крыши,
обступая страхами нас.
Если бы
«Господа, если бы, допустим в порядке бреда,
по нашему небу
(такому красивому, такому ясному, такому мирному)
пролетели сто реактивных самолетов и один из них,
представьте, упал,
две трети Беллинцоны уничтожил бы пожар
от разлившегося керосина.
Если бы, господа, — тоже допустим в порядке бреда —
оказалась разрушена плотина Луццоне
(подземный толчок, оползень —
и прощай стопроцентная надежность),
через час пятьдесят восемь минут
уровень воды в Молинаццо
поднялся бы на четыре метра.
Словом, господа, со всех сторон
нам угрожает опасность,
и вам известны и без меня
страшные последствия паники, а посему
гражданская защита должна базироваться
на идеологической платформе
(я имею в виду защиту
определенного типа демократии
и уважение основных свобод
и духовных и моральных
ценностей, но об этом мы поговорим позже).
Для первой лекции, господа,
этого, полагаю, достаточно,
тем более я вижу, что лед сломан,
чему я рад.
Спасибо.»