СЕРЕЖА: А зачем?
ТАНЬКА: Ай блять. Я че та не знаю даже. Малая была, дурная, кароч. Я котиков люблю так вообще. И тогда… Ну. Ловила кота, жмякала его, гладила. Нравилось гладить их. А потом нюхаю его — а от него воняет. Или, он царапаться начнет. Или блох на нем увижу. И я так злилась сразу. Типа что — пиздец! Был, кароч, такой котеночек нежный, пушистенький, мур-мур, а на самом деле — вонючий зверь противный. Сука! Обманул меня он как будто. И я уже такая, пиздец, за обман тебе пиздец, кошак. И тащила его за плиты, пидораса. Они у меня там в ряд были закопаны. Никто не знал.
СЕРЕЖА: Ничо себе ты даешь.
ТАНЬКА: Дикая. А у тебя чего?
СЕРЕЖА: А у меня… А ты не расскажешь никому?
ТАНЬКА: Никому.
СЕРЕЖА: Никому-никому?
ТАНЬКА: Могила, блять!
СЕРЕЖА: А я когда малой был… Ну как малой… лет 11, наверное… Хотя, может, 12…
ТАНЬКА: Ну!
СЕРЕЖА: Мы с друзьями… Человека убили…
ТАНЬКА: Ты? Человека? Пиздишь. Ты бы не смог.
СЕРЕЖА: Нет. Это я сейчас бы не смог. А тогда смог. Но гордиться нечем, конечно. Это кошмар. Но это секрет. Да и там человек… Как сказать… И не совсем человек… Ваня. Он даун был совсем. Бегал, слюни пускал. Такой был мерзкий. Обниматься лез. Ну мы иногда его… пинали. Ну короче. А однажды мы на Цнянку пошли купаться. Вечером. А он был во дворе. И он обычно никуда не уходил со двора. А тут мы пошли и Ваня этот увязался. Никто не видел, как он пошел за нами. Ну и… Так получилось. Мы как бы играли с ним там, на Цнянке. Играли…
ТАНЬКА: Во что вы играли?
СЕРЕЖА: Ну как бы… Притапливали его. Он смеялся, мы думали, что ему нравится. Но он вообще всегда почти смеялся. Может, ничего не умел больше. И, короче. Он захлебнулся. Мы пытались его откачивать, но нет. И мы решили его спрятать. Испугались, хуле. Ну и там… Лес, который возле водолазной станции… Мы там его закопали… Блять… Что же это я рассказываю, а? Как будто не про меня… Это же не про меня…
ТАНЬКА: А че, его не нашли?
СЕРЕЖА: У него… Такие родители были, что не сразу заметили. А потом — искали… И в том лесу искали. Не нашли. Никто не знает. И те мои друзья потом уехали. Мы поклялись никому не говорить никогда… Я с тех пор всегда 14 июня в церковь хожу. Ставлю свечки ему за упокой. За раба божия Ивана.
ТАНЬКА вытирает слезы с глаз СЕРЕЖИ.
СЕРЕЖА: (тихо) Мне иногда снится он. Обнимает. Слюни пускает. Много слюней. И я тону в них.
ТАНЬКА: Ну и забей хуй на него.
СЕРЕЖА садится на кровати, его трясет.
СЕРЕЖА: Никому не рассказывал. Я даже протрезвел. Никому не говори. Никому не говори. Забудь, ок? Давай я как будто ничего тебе не рассказывал.
ТАНЬКА: Не кипиши, все норм. Не расскажу никому. ПАУЗА А мне снится иногда Солодуха.
СЕРЕЖА: Ничего себе.
ТАНЬКА: Меня мамка на концерт его однажды брала, когда я малая была. Мне снится, что он за мной гоняется по церкви. И у него такие зубы здоровые, белые. И он типа клац-клац. Бегает за мной и клацает. Страшно. Я обоссалась однажды даже ночью.
Из глубины квартиры раздается собачий лай.
ТАНЬКА: Что это, блять?
СЕРЕЖА: Моя собака. Джонсноу.
ТАНЬКА: Кусучий?
СЕРЕЖА: Не. Он хороший. Да и на балконе сейчас. А то грызет все и обои дерет. Я его маленького еще взял. В приюте.
ТАНЬКА смотрит на разбитый телефон СЕРЕЖИ, лежащий на тумбочке.
ТАНЬКА: А че, разбил телефон?
СЕРЕЖА: Ну. В туалете тогда.
ТАНЬКА: А че, и вообще пиздец? И камера теперь не работает? Могли бы селфи ебануть.
СЕРЕЖА: (спохватывается) Точно, блять, камера не работает…
ТАНЬКА: Ты че?
СЕРЕЖА: Не, не… Ничо. Ничо…
ПАУЗА
ТАНЬКА: Может, пожрем?
Сцена 9
Квартира ТАНЬКИ. ЕГОР в старом инвалидном кресле пытается открыть флакон духов ТАНЬКИ, у него это не получается.
ЕГОР: Ах ты ж сучара, як табе… Ах ты ж сучара… А вот так? А хуй…
ЕГОР сдается, и просто прыскает духи себе в рот пульверизатором. Раздается звонок в дверь.
ЕГОР: (орет) Нахуй идзице са сваими дзепутатами!
Звонок повторятеся настойчивее.
ЕГОР: И с библями сваими нахуй!
Раздается мощный тяжелый удар в дверь. Еще раз. ЕГОР испуган.
ЕГОР: Хто там?!
Еще один удар.
ЕГОР: Иду-иду! Сечас адкрою!
ЕГОР неловко выезжает в коридор. Возвращается с мрачным КОСТЕЙ.
ЕГОР: О, Касцян… А я слышу, грукаець хтосьци, а у Таньки ключы, а думаю, хто можа так грукаць, бляха муха. А эта Касцян. А я с суседкай тваей быушай гаварыл, Аляксееунай, так ана мне гаварыла, што цибя адпусцили па УДО, или как… А ты як тут? Чыво тут? Кагда прыехал? Зачэм?
КОСТЯ: Чем пахнет?
ЕГОР: Да ранку адзекалонам прыжыгау…
КОСТЯ: Где она?
ЕГОР: Да тут она во, во тут, на плячэ прышч выскачыу…
КОСТЯ: Таня где?
ЕГОР: Так папиздавала на вучобу сваю. А ты што, да её? ПАУЗА Ну да, да её… Так я цибя паздрауляю, Касцян! С зоны вышау! Ты, наверна, цяпер аутарытэт, бляха, ци как там называецца… Касцян, слух, а можа у чэсць выхаду тваяго, въябем па маленькай? А? Чыста так, адпразднаваць? Я бы и сам налил, а видзиш, бляць, аперацыю сдзелали, и пиздык. Сам у магазин не магу, и калесы у крэсла ни в пизду…
КОСТЯ: (прохаживается по комнате) А где Витальевна?
ЕГОР: Так памёрла летам. Во, паехала да маци, у Тэули и памерла у аутобусе… Жара была… Ад жары памерла. Сэрца.
КОСТЯ: Где Таня учится?
ЕГОР: У вучылишчы на Талбухина. ПАУЗА Харашо, што ты прыехал, Косцик, харашо. Хоць добры зяцек будзе у меня, во. ПАУЗА А яна ждала цябе, ух, як ждала. Очэнь ждала. Гаварыла усем, што у мяне хлопец есць, у камандзироуку, паехау… Ждала… А во, нядауна хто-та паявиуся у яё.
КОСТЯ жутко смотрит на ЕГОРА.
КОСТЯ: Она должна была дождаться.
ЕГОР: Ваабшчэ абарзела Танька. Ходзиць з яким-та фраерком, вучыцелем, бляць, я так понял. Яна ж, бляць, каралева. Сука, точна, не з прастым хлапцом… Я цибя прашу, Косцик. Паглядзи за ёй. Яна — малое-дурное, не винаватая… Ну, звязалася с гарадским пидарком. Ну ничыво… Адзин разочак. ПАУЗА Но я цибя прашу, Косцик, не вали никаго. За Таньку я не перажываю, хуй с ним, ты яе не абидзиш, гэта я знаю. Прыглядзи за ей, я прашу. Ты чалавек вопытный, павидау ужо. А там, бляць, раз два, и пажэним вас…
КОСТЯ быстро подходит к ЕГОРУ, хватает его за грудки. ЕГОР в ужасе.
КОСТЯ: Она целка?! Целка еще?!
ЕГОР: Я… Косц… Я… Да! Да! Косцик, да!
КОСТЯ весь красный идет к дверям. В дверях оборачивается.
КОСТЯ: Я тебе обещаю, Михайлович. Я всегда с ней буду. Всегда.
КОСТЯ уходит из квартиры. ЕГОР провожает его испуганными глазами, заходится в кашле.