— Я женился. Она ждет ребенка, — Андрей все-таки высказался. Сидел ко мне спиной на узкой кровати и вертел яростно кольцо на пальце. Холодновато-умытое утро осторожно заглядывало в окно.
— Я знаю, — я улыбнулась. Смотрела на него без страха. Я счастлива и свободна. Что-то вырвалось из меня. На волю и навсегда. Расковало застывшую в невозможном ожидании невозможного душу. Я выздоровела.
— Я женат уже в третий раз! И снова… — он резко обернулся. Напоролся на мою улыбку. — Ты! Где ты, блядь, была все это время! Я искал тебя! Я тебя звал! Ты всегда молчала и уходила!
На секунду мне показалось, что он меня ударит. Я зажмурилась. Он навалился на меня всем телом и стал целовать. Словно не было этой сумасшедшей ночи.
— Я люблю тебя! С первой секунды, как увидел в коридоре. Этой зимой. В общаге. Помнишь?
— Я помню. Я тоже… — я чуть не проговорилась. Нет. Зачем? Не надо.
— Ты тоже? Да? Говори! Я чувствую. Повторяй за мной: я люблю тебя! — он уже не целовал. Вжимал меня в себя. Больно и отчаянно.
— Перестань. Рассвело. Мне надо идти. Скоро Кристина проснется и Кирилл, — я аккуратно выбралась из-под его тяжелого тела. Еле оторвала себя.
— Вот ты стерва! Всегда только пользуешься мной и уходишь. Каждый раз одно и то же. Плевать тебе на меня. Убирайся. Пошла вон, — он сказал это уже спокойно. Выверенными, давно обдуманными словами. Отвернулся. Гордый и правый.
— Эй! — промолчала я в спину правильного мужчины. Натянула платье и скользнула за дверь. Многое могла бы сказать. Вроде горького и совсем не нового: «Это ты женат в третий раз, мой единственный. Это у тебя бабы и дети везде, где надо и не надо. Это ты суешь свой член в каждую подряд. Я в чем перед тобой виновата? В том, что не хочу в эту очередь бесконечную вставать? А потом ждать, когда крайняя твоя подружка в подоле принесет? Или предыдущая? Приглядывай за собой получше! Презервативы купи, придурок. Или телевизор!»
— Поехали, — сказал хмуро Андрей после завтрака.
Никто, казалось, не заметил того, что мы с ним теперь чужие люди. Посторонние. Еще пять секунд и враги.
Кирюша, Кристина, неистребимая Лариса щебетали радостно-счастливо. Смотрели только на него. Мужчина тер периодически лоб сильной рукой и выглядел усталым.
— Куда? — я вдруг испугалась. Документы на ребенка оформлять?
— Нет, — ответил моим мыслям Андрей. Всегда умел это фокус со мной. — Поедем в Город. Прогуляемся. Сегодня же суббота. Проводите меня заодно.
— Я не хочу, — сразу отозвалась я. Встала на ноги. Хотела сбежать из кухни подальше.
— Я не сомневался, — Андрей грубо, ногой, захлопнул дверь, перерезав мне выход. — У меня всего один день. Мы, я и Кирилл, хотим, чтобы ты поехала вместе с нами. Не от-ка-жи нам, по-жа-луй-ста, — он по слогам, не скрывая злости, закончил. Говорил вперед, ни на кого не глядя.
Кристина удивленно посмотрела на нас. Уловила очевидный напряг. Переводила блестящие глаза с одного на другого. Не понимала. Собирала грязную посуду со стола. Остатки рисовой каши, пирожки с мясом и абрикосами.
— Хорошо, — быстренько согласилась я. Расстраивать добрую женщину мне хотелось меньше всего на свете.
— И я! Можно я тоже поеду? — вылезла вперед невозможной простотой Лариска. Ненормальная.
— Нет! — отрезал Андрей.
— Я хочу сделать тебе подарок, — сказал он мне на широкой детской площадке большого магазина. Кирюша, заваленный пакетами с одеждой и игрушками, сидел, болтая ножками на ярком диване Лучшей забегаловки. Есть пора.
— Нет, — я сама не заметила, как сказала.
— Почему я не удивлен? Других ведь слов у тебя для меня нет. Выбирай, не зли меня, — ничего сегодня не смогло заставить его сменить тон. Ни радость ребенка при виде игрушек и прочего. Ни наша с мальчишкой суета и беготня за веселым, звонким поездом, когда Кирюше захотелось прокатиться. Ничего. Смотрел глухо-серо, платил без интереса и редко открывал рот.
— Мне ничего не надо, — я отвернулась. По иронии судьбы за стеклом витрин рядом светились предметы женского белья, золотые с камушками заманихи и прочие ловушки для доверчивого мужского кармана.
— Я хочу сделать тебе подарок, — упрямо повторил Андрей. В мое, отраженное в лифчиках и трусах-чулках лицо не смотрел. Продавщица, смазливая блондинка и моя ровесница, пялилась на его сердитую фигуру с заметным интересом. Я ее понимала. Он, без дураков, красивый парень. Морячок.