Они заорали хором. Всякую гадость. Одна, задыхаясь от ревности и обиды. Другой — от облегчения и возможности тупо поорать. Выговориться. Я заткнула уши, села на пол между дверями и шкафом. Я нищая, бездомная сирота. Никого у меня нет. Даже собаки. Плевать. Равнодушно разглядывала трещины в темном лаке старинного дерева. Сквозь них проглядывала тонкая роспись. Цветы. Кто их замазал, когда?
— Я хочу тебя усыновить. По всем правилам, — решительно заявил Олег, выковыривая меня из-за шкафа. Его супруга громко треснула дверью, скрываясь в своей спальне. Будуаре, как она выражалась. Забавно.
— Я девочка. Нас обычно удочеряют, — ухмыльнулась я. — Я хочу поставить условия. Иначе не соглашусь.
— Не понял, — не понял Олег. Стоял столбом, смотрел, как я стягиваю высокие кроссовки, не расшнуровывая. Носком об пятку. Присел на корточки, дернул за шнурки. Те, завязанные насмерть моим придурком-одноклассником, не поддавались.
— Я буду, есть, что хочу, одевать, что хочу, — я прикурила над его головой сигарету.
— Перестань курить везде! — Олег порвал шнурки пальцами. Стянул резко кроссовки, успел поймать рухнувшую меня. Обнял.
— Курить буду, где захочу, когда и сколько, — сказала уже ему в губы. Приняла поцелуй с удовольствием. За дверью будуара скрипнула паркетная плашка. Подслушивает красавица Аля. Наверняка. И подсматривает. Олег прервал нежную сцену.
— Посмотрим, — неопределенно бросил без улыбки. Отобрал сигарету. Сунул себе в рот. Затянулся и пошел вглубь квартиры.
Дверь будуара приоткрылась. Она. Стоит, наряженная к выходу в темно-изумрудный костюм от Гальяно. Этот цвет идет нам обеим бесповоротно. Бабушкины серьги с уральскими камнями. Мое наследство. Подсвечивают зеленым порочным огнем рыжеватый оттенок умело растрепанных светлых кудрей. Мои глаза, нос и рот. Даже брови. Жесть. Пару секунд мы смотрим друг на друга.
— Что? — я нагло оскалилась. Аля вздрогнула и быстро закрыла дверь. Захлопнулась.
Как оказалось, навсегда. Больше я ее никогда не видела. Она разбилась в своей шикарной ауди на превосходной дороге в золотой Швейцарии. Не вписалась в поворот. А вписалась в грузовик. Я даже фоток с похорон не смотрела в инсте.
Самолет Егора опаздывал на час. Дождь проливной. Мокрый холод лез под короткую юбку, когда курила одна под козырьком специальной площадки. Примороженная Наташка своим невыплаканным горем пробила дыру в моей личной стене.
Глава 16. Нудная
Доктор достал из кармана пиджака коричневое портмане.
— Вот возьми, — он толкнул две красные купюры по скользкой полировке столешницы в мою сторону. Ветерок из открытых настежь дверей сдул деньги на пол. Вышло не слишком красиво. — Прости.
Егор поднял бумажки и подошел. Хотел обнять. Посмотрел в лицо, передумал. Несколько раз за эту ночь он пытался приблизиться. Я вытерпела только раз. При встрече в аэропорту. Потом все время отворачивалась и молчала. В машине. В красивом его, просторном, не по-местному, пустом доме. Даже не прошла внутрь. Стояла на пороге, обещанных денег ждала. Егор ничего не понимал. Все его попытки целоваться и болтать разбивались о напряженный, пустой холод во мне.
Нет настроения. Никакого.
— Давай выпьем, — не дожидаясь ответа, мужчина вытащил бутылку из шкафа. Виски. Это хорошо. Это правильно.
— Вот и славно, девочка моя, — усмехался Егор, принимая мои губы на своей груди. Животе. Ниже. Загнанное в самую темноту моей души вчерашнее желание алкоголь быстро выпустил на свободу. Проклятый холод уполз восвояси. Затаился до следующего раза. Плевать.
— Лола, плыви ко мне, — Егор сел на край небольшого бассейна.
Все-таки он сноб. Зачем вода в доме, если море рядом? Но придумано было красиво зверски. Чаша бассейна балконом выступала над склоном горы. Строго на восход. Солнце вставало над изгибом бухты. Налитая всклянь вода выплескивалась на сосны и пихты внизу. Пахло хвоей, цветами из сада. Где-то, как заведенная, спешила считать года далекая кукушка. Врунья. Столько не живут. Я ушла под воду с головой. Вынырнула рядом с его коленями.
— Вылезай. Ты спать совсем не собираешься?
Я поискала взглядом хоть что-нибудь, что рассказало бы о времени. Сколько? По ощущению, часов пять. Подтянулась на руках на низкий край. Получилось. Подкачала тощие мышцы, бегая с подносами. Егор завернул меня в полотенце, кинул на плечо и понес в спальню.
— Опять! — возмутилась я. Сколько можно? Даже мы с моим обожаемым зверем наелись любовью под завязку.